Западня для оборотня - Эми Мун

схватила первую жертву – головку сладкого сыра.  Потом настала очередь сдобных булочек. Несколько яиц – их долго хранить нельзя. И снова сыр… Глория глотала слюну, но не отщипнула даже кусочка хлеба – сначала поест мама и сестра.

Самодельный мешок пух быстрее, чем ей хотелось бы, а руки сами продолжали выбирать из корзин лакомство. Ещё немного… Только вон тот пирожок! Наверняка с ягодами… И вот этот хлебец – в нем же орехи! И…

– Твоя рубаха скоро порвётся, дитя.

Взвизгнув на весь храм, Глория бросилась наутек и… шагу не сделала. Цепкие пальцы капканом сдавили плечо.

– Я… я… – залепетала, лихорадочно придумывая оправдания, но в голове гудело от страха, а сердце болезненно перечитывало ребра.

– Ты решила обворовать Богиню, – подсказала жрица. За капюшоном Глория не видела ее лица, только острый подбородок и тонкую щель рта.

– Нет! – пискнула возмущенно. Как можно обворовать статую?!   Как будто ей нужно набивать каменный живот!

– И все-таки это – подарки Богине, – будто прочла ее мысли жрица. – Не важно, воспользуется она ими или нет.

– Глупые подарки! – рассерженно топнула ногой Глория. – Ей не нужна еда!

Страх почему-то исчез, и только острое чувство несправедливости жгло в груди злым угольком.  Их семья голодает! А другим достается так несправедливо много. Просто из-за дурацкого обычая или боязни оказаться в немилости.

– Богиня сама решит. Ты, верно, считаешь себя обиженной. Твои родные давно не ели вдоволь… Но разве это вина Ютаи?

– Но и не наша тоже!

Женщина снисходительно усмехнулась:

– Разве? А вот я знаю историю об одной глупой девушке, которая вместо того, чтобы верить глазам, поверила  демону похоти. За что и была наказана…

Эта глупая жрица о маме говорит, что ли?! Глория уже открыла рот, чтобы с жаром возразить, но холодный, как камень, палец припечатал губы… и голос пропал. Девочка потрясенно хлопала глазами, натужно сипела, а из горла вырывалось что угодно, кроме человеческой речи.

– … Однако бывает и так, что дурное несет в себе зерно хорошего , – продолжила жрица, – наш мир сложен, дитя… И чтобы его понять, важно учиться слышать не только себя, но, кроме того – уметь видеть. Даже если хочется крепко зажмурить глаза и бежать без оглядки…

Глория совсем растерялась – что за глупости? А женщина вдруг достала из складок балахона кулон в виде капельки. Амулет Ютаи! Тело сковало по рукам и ногам каменными обручами, а жрица ловко надела на шею Глории чудесную вещицу. Прозрачно-розовый камешек коснулся обнаженной кожи, и внутри него вспыхнул искрами остролистый цветок. Цепочка тут же укоротилась, не давая снять подарок через голову.

– Радуйся празднику, дитя. Пока еще можешь радоваться… А теперь пойдем, я провожу тебя к выходу.

Ноги послушно задвигались, и Глории ничего не оставалось, как следовать за жрицей прямиком к главным воротам.

Молча выпихнув ее за дверь, женщина скрылась в недрах храма. А Глория так и осталась стоять на пороге. Тело сотрясла первая крупная дрожь, и девочка судорожно прижала к себе набитый до верха мешок.

– Ой… – прошептала пересохшими губами. Все силы будто испарились, но, стиснув зубы, Глория поковыляла к переулку, где ждала сестра.

Едва сделала десяток шагов, как из укрытия к ней бросилась Ариэлла.

– Ло! Сестренка!

Ее стиснули в крепких объятьях.

– Мешок… подавишь… – просипела Глория, но сестра и не думала отпускать.

– Нельзя было тебе туда ходить! Ой, нельзя… Зачем я тебя отпустила?! Дура, дура… О-ой… – голос Ариэллы упал до шепота, – это же… Нет. Как?!

Глория хмуро посмотрела на мерцавший в звездном свете камешек. Благословение самой Богини, обещавшее защиту от насилия. Любой, кто попробует распустить свои руки – останется без них, а заодно лишится жизни. Но радости девочка не испытывала. Лучше бы Ютаи отдала эту побрякушку сестре! Но Ариэлле уже девять… Это много.

– Мама так обрадуется! – всплеснула руками сестра. – Теперь тебе нечего…

Но, запнувшись, подхватила одной рукой мешок, а второй ее.

– … Нам надо спешить. Я видела пару Псов. И еще стражники были…

Неизвестно, кто из них хуже. Закон давно служил Лордам, и патрули ночью появлялись лишь для видимости. Однажды Глория проснулась среди ночи от криков. Страшных женских криков, от которых спина покрывалась липким потом ужаса. А потом мама просто закрыла ей уши. Надолго.

Глория кралась по переулкам вслед за сестрой, а ладонь почему-то сама собой легла на грудь и сжала камешек. Наверное, все из-за того, что он теплый… Подумаешь – подарок! Ее этим не купишь! И в храм она больше не придет. Никогда.

Глава 1

– Я тебя убью, драная ты сука…

Глыба мяса сплюнула на песок кровавую слюну и осколки зубов, а Глория демонстративно  повертела в пальцах шест.

– Жирное брехло, – хохотнула, презрительно разглядывая противника.

Скверно вышло – одним-то глазом. Второй полностью заплыл, и слезы текли без остановки. Опять тратиться на лекаря…  Это не порез, который можно заштопать и помазать мазью: окривевший боец – мертвый боец.

Мышцы по привычке среагировали на молниеносный бросок противника, и посох звонко припечатал рычащую тушу по заднице. Публика яростно взревела, требуя повторить трюк. Облезут. Она и так задержала бой на пять минут дольше положенного и подставилась под лишний десяток ударов. Люди алчут зрелища. Крови и громких стонов, когда жертва давится слезами, умоляя о пощаде. Бесполезно.

Ее ответный выпад был в два раза быстрее.  Проскользнув под самой рукой противника, Глория очутилась за огромной спиной. Шест свистнул в воздухе, с силой опускаясь под колени. С бычьим ревом мужик  рухнул вниз, а она, еще раз картинно взмахнув рукой, впечатала оружие в основание черепа, с хрустом  ломая первый шейный позвонок. Как-то по-бабьи всхлипнув, противник свалился мордой в песок.

Завершил бой смачный плевок в сторону неподвижной туши.

– Да!

Сотни голосов потоком нечистот обрушились сверху. Как же она их ненавидела! Каждого из этих пресыщенных жизнью ублюдков, явившихся пощекотать себе нервишки за чужой счет. Их лица давно смазались в одну отвратительную морду, с блестящими от животного экстаза глазами и оскаленным ртом.

– Ро-за, Ро-за, – толпа скандировала ее прозвище, бросая на арену кроваво-алые цветы.

Идиотская кличка, но Глория послушно отыгрывала последние минуты своей роли. Лениво прогулявшись вдоль бортиков, подцепила один из брошенных  под ноги цветков и крепко поцеловала бархатные лепестки. Лучше не думать, чьи слюнявые губы прикасались к этой несчастной розочке. Или не только губы… к горлу подкатила привычная тошнота.

– Мой цветок, она выбрала мой цветок, – заверещал чей-то голос. Женский.

Тошнота тут же пропала. Женщина – ещё