Ведьма не для змея - Аврора Джейсон

не только в камнях, но и в самом сердце, одновременно подстегивая и предостерегая от опрометчивого шага. Природа испытывала меня на прочность: колючий кустарник, словно хищные когти, цеплялся за плащ, палящее солнце сменялось ледяным дыханием вершин. Но я шла вперед, не замедляя шаг, ощущая, как с каждым преодоленным километром крепнет незримая связь с даром, с тем внутренним огнем, что неугасимо пылает во мне.

Цель манила, словно далекая путеводная звезда, словно маяк, пронзающий тьму бушующего моря сомнений и страхов. Я чувствовала ее приближение каждой клеточкой, каждой нервной нитью, каждой порой кожи. Это была не просто зыбкая надежда, а непоколебимая уверенность, выкованная в горниле невыносимых испытаний, закаленная временем и опасностями, как дамасская сталь.

Воспоминания о прошлом вспыхивали перед внутренним взором ярче молний. Каждая неудача, каждая одержанная победа, каждое мимолетное сомнение — всё обращалось в топливо для внутреннего пламени. Я видела лица тех, кто верил в меня когда-то. Их слова, словно попутный ветер, наполняли паруса решимости, неся вперед, сквозь бури и невзгоды, к заветной цели.

К вечеру третьего дня пути вдали показались очертания поселения. Но увиденное повергло меня в ужас. Вместо оживлённой деревни передо мной простиралась картина запустения. Словно под бременем неведомой силы, поля пожухли, словно выжженные изнутри. В воздухе витал удушливый запах гнили и отчаяния. Лишь кое-где виднелись фигуры, бредущие по улицам с потухшими глазами.

Не теряя ни мгновения, я направилась к центру поселения, к площади, где надеялась найти хоть кого-то, способного объяснить происходящее. Меня встретили с подозрением и неприязнью. Я объявила о своем даре, о своей способности избавлять от скверны. В глазах людей мелькнула искра надежды, но страх все еще сковывал их сердца. Вперед выступил глава поселка, маленький старик, сгорбившийся под бременем лет и болезней, и согласился выслушать меня. Он поведал о несчастье, постигшем их земли и людей, о гибели скота и урожая, о лжепророках, винивших во всем гнев богов.

Скверна глубоко проникла в эту землю, и нужно действовать незамедлительно. Мой путь к исцелению этой земли только начинался, и я понимала, что это будет нелегко. Но я — ведьма Дарующих Свет, и я не сдамся.

Уставшая и голодная с дороги, я сегодня ничем не помогу. Мне выделили маленький домик на самой окраине. Старая, но еще крепкая изба встретила затхлым воздухом и пылью. Во всяком случае, это лучше, чем спать под открытым небом.

Я поставила сумку прямо на пол, решив, что разберу вещи позже. Сейчас главное – развести огонь и согреться. Дрова аккуратно сложены возле печи, спички нашлись в жестяной банке на полке. Несколько неумелых движений, и вот уже пляшут веселые языки пламени, разгоняя мрак и сырость. Тепло медленно заполняет избу, возвращая к жизни замерзшее тело. Пока пламя облизывало поленья, я осмотрелась. На столе одиноко стоял закопченный чайник и пара кружек. Наверное, кто-то жил здесь.

Изба состоит из одной большой комнаты, поделенной на зоны. Кухонный угол, спальное место с узкой кроватью и грубым одеялом, большой стол, несколько стульев. Зато в углу обнаружился покосившийся шкаф, уцелевший, видимо, лишь чудом. В нем я и разместила свои немногочисленные припасы. Все просто и скромно, но вполне пригодно для жизни. Главное – есть крыша над головой и огонь в печи. Это уже немало. Вечер выдался долгим. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в печи и завывание ветра за окном.

Завтра будет новый день, и я начну разбираться. А пока нужно поесть и отдохнуть. Местные угостили сыром с хлебом. Скудный ужин, но сейчас и это кажется пиром. Погружаясь в полумрак, я чувствую, как усталость берет свое. Закрываю глаза, надеясь на то, что завтрашний день принесет ответы.

Нужно найти источник скверны, ее корень. Чувствовала, он где-то рядом.

Утром, с первыми лучами солнца, я отправилась на площадь. Старик, глава поселка, ждал меня. В его глазах тревога смешивалась с робкой надеждой. Он указал на заброшенные поля, на иссохшие сады.

Мы вступили на истерзанную землю, и с каждым шагом скверна сжимала горло в тисках, словно невидимый, всепоглощающий кошмар. Под ногами хрустела пожухлая трава, словно переломанные кости. Деревья, когда-то щедрые на сочные плоды, теперь зияли в блеклое небо мертвыми скелетами. Старик, словно летописец угасшей эпохи, рассказывал о былом изобилии, о звонких праздниках, о детском смехе, что эхом разносился по окрестностям. Теперь же здесь властвовала лишь могильная тишина, лишь скорбный вой ветра оплакивал утраченное.

Я закрыла глаза, пытаясь уловить источник зла. Он был размыт, сокрыт в глубине, коварен и полон темной мощи. Мое сознание потянулось к заброшенному колодцу в самом сердце поселка. Вода в нем – мутная, зловонная – источала едва ощутимую ауру тьмы, словно ядовитый туман.

– Когда-то, после долгой засухи, колодец иссяк до дна, а когда вновь наполнился… он стал таким.

Решение созрело мгновенно: очищение колодца. Но в одиночку мне не справиться. Я попросила старика созвать всех жителей поселка. Пришли немногие – лишь те, в чьих сердцах еще тлел уголек надежды. И мы начали вместе, ведро за ведром извлекая из колодца зловонную воду. Тяжелый труд, но люди трудились с усердием, воодушевленные моей решимостью, словно лучом света во тьме.

К вечеру колодец был почти очищен. Лишь немного мутной жижи оставалось на самом дне. С факелом в руке я спустилась вниз. В полумраке колодца ничего не было видно, но я ощущала гнетущую, невыносимую тяжесть. Не теряя ни секунды, я начала готовиться к ритуалу. Необходимы травы, особые камни и тишина, звенящая, как натянутая струна. Старик с готовностью поддержал меня, собрав все, что могла предложить иссохшая земля. Когда стемнело, и луна взошла в зенит, я вознесла руки к небу, взывая к силам света, прося защиты у предков. Слова древнего заклинания сорвались с моих губ гулким эхом, наполняя воздух властной энергией. Из моих рук вырвался зеленый огонь, вытесняя тьму своим мягким, изумрудным светом.

Ритуал длился бесконечно долго. Скверна яростно сопротивлялась, словно дикий зверь в клетке, пытаясь сломить меня, опутать щупальцами отчаяния. Мир вокруг искажался, являя пугающие образы, шепча о тщетности моих усилий. Но я стояла непоколебимо, подпитываемая верой людей, их тихой, но неугасающей надеждой, что горела в их глазах. Постепенно, шаг за шагом, словно отступая под напором света, скверна начала рассеиваться. Чернота земли бледнела, уступая место первым, еще робким оттенкам жизни.

К утру ритуал был завершен. Выбравшись на поверхность, я упала на колени, обессиленная, но с чувством выполненного долга. В глазах людей увидела изумление и безграничную благодарность. Однако я