Безжалостный союз - Айви Дэвис

Я ненавижу мафиози, и все же, один из них — мое будущее. Я просто пока не знаю, кто.

— Пойдем, — шепчу я Мии. — Пойдем присядем. — Я помогаю ей сесть, но она хватает меня за руку, прежде чем я успеваю уйти.

— Посиди со мной, — говорит она.

— Ты же знаешь, я не могу, Миа. Мама хочет, чтобы я села рядом с ней. Я самая старшая. Это мой долг.

— Я держу ее, — говорит Сесилия, хватая Мию за руку. Я киваю Сесилии, прежде чем сесть рядом с мамой. Нас, детей, шестеро, и мы привыкли заботиться друг о друге. Мама может не справиться с таким количеством за раз. Обычно я сама справляюсь с остальным, а когда я не могу, это означает, что это должны делать мои братья и сестры, которые все еще дети. Это неправильно, но такова наша реальность.

Мама наклоняется ко мне, когда священник занимает свое место на подиуме и начинает церемонию. Мамины всхлипы такие громкие, что я едва слышу слова священника. Он говорит о том, что мой отец был сильным и влиятельным членом общества. Как нам будет его не хватать. Интересно, правда ли это.

Я уверена, что у него есть враги как у главаря мафии. Вероятно, есть люди, празднующие его смерть. На самом деле, некоторые из этих людей могут быть в этой комнате. Я оглядываюсь и ловлю взгляд моего дяди, Франко Моретти. Он примерно на десять лет моложе моего отца, но, несмотря на то, что он молод и красив, в нем есть твердость, которой у моего отца никогда не было.

Его глаза встречаются с моими, и он кивает, его лицо — маска, которую я не могу разглядеть. Я отвожу взгляд, ничего не отвечая.

Как только священник заканчивает свою речь, он приглашает всех подойти и сказать что-нибудь о моем отце.

Все смотрят на мою маму, но она не может подняться туда. Она не перестает плакать. Тогда все зависит от меня.

Но в тот момент, когда я встаю, встает и мой дядя Франко. Он жестом предлагает мне сесть, а сам направляется к трибуне. Я сажусь, покраснев. Франко имеет право говорить. В конце концов, Риккардо был его братом. Но Риккардо был моим отцом. Там должна быть моя мама или я, а не Франко. Ему следовало дождаться своей очереди, но вместо этого он забрал у меня мою очередь.

— Мой брат был хорошим человеком, — начинает Франко, его голос ясен и ровен, когда он говорит. По его голосу даже не заметно, что смерть моего отца на него повлияла. — Я восхищался им. Я равнялся на него. Он управлял этим городом мягко, что было чудом, учитывая его профессию. — Несколько смешков наполняют комнату. Лично я не думаю, что смерть моего отца — повод для смеха. — Будет интересно посмотреть, что будет дальше. С сыном Риккардо, Антонио. Да царствует он. И с Джулией, вдовой Риккардо. Да пребудет она в мире. И девочкам Риккардо. Желаю вам всем найти хороших мужей. Спасибо. — Он уходит, даже не взглянув на мою семью.

— Чертовски странная речь, — бормочет мне Джемма.

— Не выражайся, Джемма, — ругается мама. Удивительно, как она все еще может это делать, плача.

— Да, — говорю я Джемме. — Так и было. — Я смотрю, как Франко снова занимает свое место, выглядя самым уверенным и могущественным человеком в зале. Я ненавижу его за это, и даже не знаю почему.

Я встаю и подхожу к трибуне раньше, чем кто-либо другой. — Мой папа... — Я замолкаю. Микрофон усиливает мой голос, и из-за этого он звучит странно, как будто я незнакомка на похоронах своего отца. Франко ухмыляется. Я прочищаю горло. — Мой папа мог привлечь всеобщее внимание в тот момент, когда входил в комнату. Это был тот тип присутствия, который у него был. Несмотря на свою ответственную работу, он всегда старался быть дома к ужину. Он никогда не пропускал наши семейные ужины. Он любил мою маму. — При этом она плачет еще сильнее. Мне приходится снова прочистить горло, чтобы передать, насколько я задыхаюсь. — У них была любовь, которую нужно было изучать. Которой нужно было восхищаться. Они всегда были рядом друг с другом, даже в мелочах. Например, папа мыл посуду, когда мама была перегружена работой. Или мама находила время погладить его костюм, потому что знала, как сильно ему нравилось просыпаться рядом с ним. Они отдавали и брали друг у друга наилучшим образом. Я надеюсь, что когда-нибудь у меня будет такая любовь. — Я моргаю, и на подиум падает мокрое пятно. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это моя слеза. — Он также любил нас, своих детей. Я буду скучать по нему каждый день, и я знаю, что мои братья и сестры тоже будут. — Я смотрю на своего отца, мертвого в гробу, несмотря на то, что он выглядит живым. — Я буду скучать по тебе, папочка. Сесилия верит, что ты на небесах, и я действительно надеюсь, что это так. — Я спешу покинуть трибуну и вернуться на свое место.

— Это было прекрасно, Эмилия, — говорит мама.

— Спасибо, мам.

Она сжимает мою руку так, словно умрет, если у нее не будет меня, чтобы привязать ее к этой земле.

После церемонии мы отправляемся на прием, который проводится через дорогу в общественном центре. Странное зрелище — видеть каждого в своем лучшем черном костюме на перекрестке. Я держу маму и Мию за руки, когда мы входим в здание.

Еда уже подана. Напитки уже налиты. Как будто все уже разошлись, несмотря на то, что это траурный прием. Только я и моя семья можем скорбеть.

В комнате холодно и пусто, над головой горят лампы дневного света. Здесь нет тепла, да и с чего бы ему быть? В конце концов, это похороны.

Мы стоим в очереди от старшего к младшему, пока гости выражают нам свои соболезнования. Я должна кивать и улыбаться этим мужчинам, несмотря на то, как мне грустно. Они этого ожидают. Меня назовут сукой или трудным человеком, если я не улыбнусь. Такими могут быть мужчины из мафии. Это дало мне надежду, что мой отец был другим и что он учил Антонио быть другим. Но теперь, когда папы нет, я могу только волноваться.

Франко подходит к нам, хватая маму за руки прежде, чем она успевает отреагировать. —