Дневник Одуванчика - Девни Перри

Ремонт был сделан. Буквально в прошлом месяце я закончил отделку столовой, заменив старый ковер таким же паркетным полом из белого дуба, который я постелил по всему остальному дому. Но мне еще предстояло отвезти этот мерзкий рулон ковра на свалку, поэтому он был прислонен к двери гаража.

К тому времени, как я все уберу, наступит весна. Может быть, следующей зимой мне не придется соскребать лед с лобового стекла грузовика.

— Можно мне покрасить волосы? — спросила Кэти, когда я отъехал от обочины.

— Нет. — Твердое «нет». — Тебе двенадцать.

— Тогда когда я смогу их покрасить?

— Когда тебе исполнится тридцать. В то же время ты сможешь начать ходить на свидания.

— Папа. — Она бросила на меня равнодушный взгляд.

В последние дни на меня часто так смотрели. Это пришло вместе с новообретенной дерзостью. Моя малышка, свет моей жизни, росла слишком быстро.

— Скажи мне, что тебе не нравится в твоих волосах? Не Хейли. Тебе. Что тебе не нравится?

Она сделала глубокий вдох, ее тело обмякло, когда она выдохнула.

— Я не знаю.

— Ты хочешь их подстричь? Хочешь другую стрижку?

Кэти повела плечом.

— Не совсем. Мне нравится, когда они длинные.

— Значит, тебе просто не нравится цвет.

— Я думаю да.

Я потянулся через кабину, чтобы положить руку ей на плечо.

— Ты слишком юна, чтобы красить волосы, Одуванчик. У тебя красивые волосы. Мне нравится, как они летят за тобой, когда ты бежишь. Мне нравится, как они сияют, словно золотые нити, когда солнце попадает на них. И я надеюсь, что ты сможешь отложить комментарий Хейли в сторону и осознать, насколько ты прекрасна. Мышиный цвет — не такой уж уродливый, детка. Это просто цвет.

Ее подбородок опустился почти на грудь, когда она уставилась на свои колени.

— Что значит «невзрачный»?

Невзрачный?

— Что за хрень?

Кэти ахнула, ее лицо приблизилось к моему.

— Не ругайся.

— Прости. — Сегодня вечером в банке с ругательствами будет еще один доллар. — Где ты услышала слово «невзрачный»?

— От Хейли.

Пришло время переоценить нашу дружбу с Хейли.

— Она назвала тебя невзрачной?

— Не меня. Она сказала это о Саманте.

Да, с Хейли нужно было покончить. Из всех подруг Кэти Саманта нравилась мне больше всех.

— Саманта не невзрачная.

Просто у девочки было длинное худощавое лицо и выдающийся нос, усыпанный веснушками. Но она была милой. Далеко не такой хорошенькой, как Кэти, но уж точно не невзрачной.

— Что это значит?

— Это нехорошо, — сказал я ей. Чертова Хейли. Дрянная двенадцатилетняя девчонка. Неужели так будет, пока Кэти не окончит среднюю школу? — Мы закончили слушать Хейли.

— Но…

— Закончили, Кэти. — Я покачал головой. — У тебя красивые волосы. Они темно-русые. А Саманта — милая девочка, ясно?

Она вздохнула.

— Хорошо.

— Хэй. — Я потянул ее за ухо.

— Что?

— Кто любит тебя больше всего?

— Ты, — прошептала она.

— Доверяешь мне?

Кэти кивнула.

— Сегодня проведи меньше времени с Хейли. Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать в конце дня. — У меня было предчувствие, что она будет в хорошем настроении, когда я заеду за ней днем. Моя девочка была умной. Она соберет все воедино. — Ты можешь сделать это для меня?

— Да.

— Спасибо.

Она оглянулась, одарив меня легкой улыбкой.

— Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Зависит от обстоятельств. Что?

— Угадай.

— Хм. — Я свернул на дорогу, которая должна была привести нас к школе. — Мороженое на ужин?

— Нет.

— Хорошо. Для этого слишком холодно. — У нас в Бозмене снег лежал на земле в течение нескольких месяцев, и не было никаких признаков того, что он растает в ближайшее время. Это была самая холодная зима в Монтане, какую я только мог припомнить.

Вдалеке гордо и красиво возвышались горы цвета индиго, их вершины были покрыты белой пылью. Местные лыжники были вне себя от радости, так как снег шел ежедневно. Но я был готов к солнечному свету и зеленой траве.

— Следующее предположение? — спросила Кэти.

— Собака.

Кэти выпрашивала щенка в течение нескольких месяцев, с тех пор как Хейли — новое проклятие моего существования — подарили золотистого ретривера на Рождество.

Не то чтобы я был категорически против идеи завести собаку, но весна и лето были для меня самым загруженным временем года. Моя жизнь вот-вот должна была превратиться из беспокойной в хаотичную. Мне не нужен был щенок, который не давал бы мне спать всю ночь. Мне не нужен был еще один мяч для жонглирования, когда у меня уже было десять в воздухе.

— Просто подумай об этом. — Она сцепила руки под подбородком. — Очень прошу?

— Я подумаю об этом.

Этого, казалось, было достаточно, чтобы успокоить Кэти. Она расслабилась на своем сиденье, устремив взгляд на дорогу, пока мы ехали в школу.

Мне удалось наверстать упущенное за пару минут, но на этом моя удача закончилась. В квартале от школы мы подъехали к линии высадки, которая была в два раза длиннее обычного.

— Черт.

— Не ругайся, — пожурила его Кэти.

— Блин.

Она закатила глаза.

— На все деньги, которые ты кладешь в банку с ругательствами, я могу просто купить своего собственного щенка.

Черт возьми, она могла бы купить двух щенков.

— Мы опаздываем, да? — спросила она.

— Это последний раз.

Но очередь двигалась быстрее, чем я ожидал, и когда внедорожник впереди нас отъехал от обочины, я остановился и перегнулся через кабину, чтобы поцеловать Кэти в щеку.

— Хорошего дня. Увидимся после школы.

— Пока, папочка. — Она выпрыгнула из машины, закинув рюкзак за плечи, затем помахала рукой, прежде чем умчаться, чтобы присоединиться к группе девочек, стоящих у флагштока.

Хейли была среди них. Я бросил на нее свирепый взгляд, затем направился через весь город на работу.

Компания «Олкотт Ландшафтинг» располагалась на окраине Бозмана, за дорогими кварталами, где дома были в четыре-пять раз больше моего простого коттеджа с тремя спальнями. Свернув с асфальтированного шоссе, я ехал по посыпанной гравием дорожке к штаб-квартире.

Мой босс, Ганс Бартон, владел «Олкотт» последние десять лет. Когда он решил перенести наш гараж и штаб-квартиру на эту площадь, чтобы было больше места для хранения оборудования и расходных материалов, он попросил меня сделать его имущество демонстративным.

Огороженная деревянным забором из расщепленных жердей, подъездная дорожка вилась мимо открытых полей, в настоящее время погребенных под снегом. Но весной они будут пышно зелеными и изобиловать полевыми цветами.

Офисное здание было простым, обшитым коричневым и серым сайдингом из барнвуда. Из множества окон клиентам и персоналу открывался вид на окружающие сады и дорожки. Демонстративно. На то, чтобы закончить все —