Лезвие бритвы - Энн Бишоп

В тот момент, когда девушка начинала говорить, эйфория поглощала её, заволакивая разум и защищая от того, что открывали эти образы. Собственно, единственный способ, которым пророк по крови мог запомнить то, что он видел, это молчать. Если не произнести слова вслух, видение запоминалось.

Требовалась особая решимость или отчаяние, чтобы вынести ту агонию, которая наполняла девушку, когда она не произносила слова после нанесения пореза. И главным образом переживание эйфории, которая была практически оргазмом, было единственной причиной, почему кассандра сангуэ становилась зависимой от резки.

Потребовалось особое мужество, чтобы признать, что она не могла полностью избавиться от этой зависимости после стольких лет регулярного графика ради чьей-то выгоды. Пророчества внутри неё не будут отвергнуты. Хотела она того или нет, но Мег нужно было наносить порез.

Вот почему сегодняшняя встреча с бритвой была так важна. Она не испытывала ощущения чего-то грядущего. Ничто не давило на неё, и это сделало сегодняшнее утро идеальным временем, чтобы узнать, что произойдёт, когда она сделает контролируемый разрез.

Задняя дверь офиса открылась. Мгновение спустя Мэри Ли появилась в дверях уборной, держа в руках маленький блокнот и ручку.

Обе они были миниатюрными женщинами примерно одного возраста, и у обеих была светлая кожа. Но у Мэри Ли были тёмные глаза и тёмные волосы, постриженные каскадом и спадавшие ниже плеч, в то время как у Мег были ясные серые глаза и короткие чёрные волосы, которые всё ещё были странного оранжево-красного цвета от её попыток замаскироваться, когда она убежала от человека, известного как Распорядитель.

— Ты уверена? — спросила Мэри Ли. — Может быть, нам стоит подождать, пока Саймон и Генри не вернутся с Грейт Айленда?

Мег покачала головой.

— Мы должны сделать это сейчас, до того, как откроется офис и появятся дополнительные… данные… которые могут изменить то, что я вижу. Влад сегодня работает в «Вопиющем Интересном Чтиве». Мы можем рассказать ему о пророчестве, и он достаточно близко, если нам понадобится помощь.

— Хорошо. Мэри Ли притащила стул из маленькой столовой, поставила его у двери в уборную и села. — О чём же мне тебя спросить?

Мег уже думала об этом. Когда клиенты приходили в резервацию Распорядителя, у них был конкретный вопрос. Она не искала ничего определённого, но ей нужна была какая-то граница.

— Вот что ты должна спросить: на что следует жителям Двора Лейксайда обратить внимание в ближайший полумесяц?

— Это довольно расплывчато, — сказала Мэри Ли. — И… полумесяц?

— Если я спрошу о каком-то конкретном предмете в Дворе, может быть упущено что-то ещё, и это может быть самое важное, о чём должны знать Иные, — ответила Мег. — Две недели вполне достаточно. Что касается «полумесяца», то я только что выучила это слово, и мне нравится, как оно звучит. Я думаю, что это лучше соответствует пророчествам, чем сказать «две недели».

— Но если это не сработает, если мы не получим ничего полезного, значит, ты сделала разрез зря, — возразила Мэри Ли.

— Не зря, — сказала Мег.

Эйфория была достаточной причиной, чтобы разрезать. Она ни за что не сказала бы об этом своей подруге, поэтому она предложила другую правду.

— Если я смогу растянуть время между разрезами, потому что один разрез даст нам необходимые предупреждения на две недели и успокоит чувство покалывания, которое толкает меня к резанию, у меня будет больше лет на жизнь. А я очень хочу жить… особенно теперь, когда у меня есть настоящая жизнь.

Мгновение тишины. Потом Мэри Ли сказала:

— Готова?

— Да.

Открыв серебряную бритву, Мег положила лезвие плашмя на кожу, его ширина в пол сантиметра обеспечивала идеальное расстояние между порезами, расстояние, которое разделяло пророчества, не тратя драгоценную кожу. Она выровняла тыльную сторону бритвы с последним шрамом на левом предплечье. Затем повернула руку и сделала надрез достаточно глубоко, чтобы кровь могла свободно течь и, что не менее важно, чтобы от пореза остался шрам.

Агония наполнила её, прелюдия к пророчеству. Услышав, что кто-то плачет, кто-то, кого никто не мог услышать, Мег стиснула зубы, отложила бритву и положила руку на раковину в уборной. Затем она резко кивнула Мэри Ли.

— На что следует жителям Двора Лейксайда обратить внимание в ближайший полумесяц? — спросила Мэри Ли. — Говори, пророк, а я буду слушать.

Она заговорила, раскрывая всё, что видела. Образы исчезли вместе со звуком слов, и волны эйфории вызвали восхитительное покалывание в её груди и ритмичное движение между ног, заменив боль.

Она не знала, как долго плавала в наслаждении, вызванном эйфорией. Иногда, казалось, она исчезает в течение нескольких мгновений после того, как она узнавала последний образ, а иногда она дрейфовала некоторое время в тумане физического удовольствия. Придя в себя, Мег поняла, что прошло достаточно времени, чтобы Мэри Ли перевязала порез, почистила бритву и вымыла раковину.

Кровь кассандры сангуэ была опасна как для людей, так и для Иных. Она использовалась для изготовления «имитатора волка» и «балдёжа» — двух препаратов, которые вызвали массу проблем по всей Таисии за последние несколько месяцев. Именно по этой причине, когда они планировали этот разрез, она и Мэри Ли договорились, что вся кровь будет смыта, а бинты будут собраны позже и доставлены в Коммунальный Комплекс Двора для сжигания.

— Сработало? — спросила Мег. — Я проговорила пророчество? Видела ли я что-нибудь полезное? — её голос звучал грубо, а горло болело.

Ей хотелось попросить у Мэри Ли стакан воды или, может быть, сока, но она не могла заставить себя сказать что-нибудь ещё.

— Мег, ты мне доверяешь?

Слова прозвучали, как зловещий способ ответить на её собственные вопросы.

— Да, я тебе доверяю.

Мэри Ли кивнула, словно принимая решение.

— Да, сработало. Лучше, чем мы могли надеяться. Мне нужно немного времени, чтобы разложить картинки по порядку.

Не совсем ложь, но и не правда.

Мег внимательно посмотрела на подругу.

— Ты не хочешь рассказать мне, что я сказала, что я видела.

— Нет, не знаю. Я, правда, не знаю.

— Но…

— Мег… — Мэри Ли на мгновение закрыла глаза. — Никто в Дворе не находится в непосредственной опасности, но ты произнесла пару фраз, которые были… тревожными. И я не уверена, как интерпретировать эти слова. Я хочу предварительно перетасовать образы, как мы делали в прошлый раз, когда рисовали картинки на карточках и раскладывали их, пока они не рассказали нам историю. Потом я пойду в «Вопиющее Интересное Чтиво» и поговорю с Владом.

— Я не видела, чтобы с Сэмом случилось что-нибудь плохое? Или с Саймоном? Или… с кем-нибудь здесь?

В человеческом обличье Сэму Вулфгарду сейчас было лет восемь-девять, но он всё