Девочка Дикого - Ира Дейл

Неверяще смотрю на мужчину. Ищу признаки лжи на его лице, но не нахожу. Его глаза остаются серьезными.

Дрожь охватывает тело. Ноги немеют. Колени подгибаются…

До меня доносится звук приглушенных, шуршание, стоны. Дикий стискивает челюсти, бросает взгляд на дверь, после чего подхватывает бретельки и натягивает их мне на плечи.

Шаги приближаются. Невольно оглядываюсь

Дверь распахивается и внутрь залетает… тело. Дикий едва успевает отодвинуть меня в сторону, чтобы человек, проскользивший по паркету, как мяч для боулинга, не сбил меня.

Сердце отбивает бешеный ритм. Дыхание постоянно прерывается. Места, где Дикий держит меня, жгут.

Но это все становится неважным, когда я поворачиваю голову и смотрю на… мужчину.

Крик застревает на губах.

Узнаю одежду человека, который на трясущихся руках пытается подняться с пола. Именно ее надевал мой отчим, когда утром уходил из дома.

— Поставьте его, — приказывает Дикий.

В спальню вваливаются двое мужчин в джинсах и кожаных куртках. В одном из них узнаю того самого “волосатого”, который вытащил меня из постели. Лица второго не вижу, но его лысина от меня не скрывается.

Эти двое подходят к отчиму, подхватывают его за подмышки и ставят на ноги. Не отпускают. Судя по изгибающимся коленям отчима, явно, понимают, что он снова рухнет на пол.

Я же не могу сдержать судорожного вздоха. Лицо отчима почти невозможно узнать: все в кровоподтеках, один глаз заплыл, а из уголка рта все еще струится дорожка крови.

— Я верну деньги, — хрипит он, находя взглядом Дикого.

Единственный его здоровый взгляд тут же распахивается, когда отчим замечает меня.

Из меня рвется вопрос: “Что случилось?”, но он так и остается неизданным, стоит Дикому отпустить меня и хищной походкой направиться к отчиму. Останавливается напротив еле стоящего на ногах мужчины. Я не вижу лица Дикого, но мне достаточно вида его спины — она так сильно напряжена, что рельефные мышцы спины перекатываются под кожей.

— Конечно, вернешь. Никуда не денешься. Только..., — от его жесткого тона становится совсем страшно, — с сегодняшнего дня твой долг вырос в два раза. Понял?

— Но… — голос отчима больше напоминает писк.

— Я тебя спрашиваю, ты меня понял? — Дикий чеканит каждое слово.

— Да, — отчим обреченно вздыхает.

— Вот и умница, — Дикий похлопывает его по щеке. — А чтобы ты даже не подумал о побеге, я заберу твою девочку.

Глава 3

Мои колени подгибаются, едва не падаю на пол. Делаю шаг назад в попытке устоять. Задней частью голени на что-то натыкаюсь. Опираюсь на неизвестный предмет, пытаясь хотя бы в нем найти опору.

— Но… — отчим бросает трусливый взгляд на меня.

— Что? Передумал? — голос Дикого наполнен сарказмом, но у меня все равно появляется небольшая надежда. Вот сейчас отчим скажет, что это ошибка. Защитит меня. Попросит, не трогать. Задерживаю дыхание, изо всей силы кусаю губу. — Ты же сам отдал ключи от квартиры, чтобы мы ее забрали.

Надежда разбивается в дребезги. Ноги перестают меня держать. Оседаю на… что-то мягкое. Но даже не смотрю на что. Плевать. Главное, что не грохнулась на твердый пол. Мне и так потрясений хватает.

Смотрю на отчима, который трясется перед полуголым мужчиной и понимаю — спасать он меня не собирается. Я никому в этой жизни не нужна. Если человек, давший клятву умирающей матери меня, предал, то, что уж говорить об остальных.

— Что ты с ней делать будешь? — хрипит отчим, заглядывая одним взглядом Дикому в лицо.

— А ты не догадываешься? — хмыкает Дикий, оглядывается через плечо и сосредотачивается на мне. — Она отработает часть твоего долга, — произносит, будто для меня — его голос наполнен обещанием. Желудок ухает вниз. Хочется закричать, но из меня ни звука не вырывается, будто в горле кто-то преграду поставил. Дикий, явно, наслаждается моей реакций, потому что даже в полутьме замечаю предвкушение в его глазах. — Иначе, он бы вырос не в два, а в три раза, — снова смотрит на отчима. — Так что, считай, что тебе повезло, — разворачивается и направляется ко мне. — Уведите его! — бросает приказ своим подчиненным.

Отчима сразу же начинают тащить к выходу, а я теряю остатки надежды. Они растворяется в шуршании ног, единственного человека, который может меня защитить, по паркету.

Нет. Нет. Нет.

Он не может меня оставить. Не может.

Меня охватывает паника. В голове неоновой вывеской мигает всего одна фраза “Нужно бежать!”.

— Дядя Леша! — подрываюсь с места, делаю шаг к двери, но стальная хватка тут же смыкается на моей талии.

Дикий дергает меня на себя, разворачивает. Я впечатываюсь в его мускулистую грудь. Запах алкоголя, смешанный с чистым мускусом, исходящими от мужчины, заполняет легкие. Тут же чувствую исходящий от мужчины жар. Он горячий, как печка. Обжигает, но пытаться отстраниться не пытаюсь.

Поздно.

Очередной хлопок двери, стал последним гвоздем в крышку моего гроба. Теперь меня точно некому спасти.

— Плохая девочка, — шепчет Дикий мне в волосы. Чуть отстраняется, заглядывает в глаза. — Ты за это поплатишься, — улыбка Чеширского кота расплывается на его лице.

Становится по-настоящему жутко. Страх, который сковывал меня раньше, — просто “пшик” по сравнению с тем, что я испытываю сейчас. Дрожь охватывает мое тело. Кончики пальцы леденеют, покалывают. Зубы начинают стучать. Но, похоже, Дикого только заводит моя реакция. Потому что вместо того, чтобы отпустить, он, наоборот, сильнее прижимает меня к свою телу. Скользит ладонями вниз по спине, останавливается на ягодицах, сильно сжимает.

Боль волной проносится по телу, но я стискиваю челюсти.

“Лишь бы не закричать… лишь бы не закричать”, — уговариваю себя, не желая доставлять удовольствие этому придурку.

Но Дикого, похоже, только забавляет моя реакция — из его груди вырывается смешок. Одна его рука покидает мою ягодицу.

Мгновение ничего не происходит, а следующее — слышу хлопок.

Жжение разносится по ягодице.

Подпрыгиваю. Шиплю.

— Уже что-то, — хмыкает Дикий.

Рука в очередной раз отрывается от ягодицы, и я дергаюсь назад. Не знаю каким чудом, но мне удается выскользнуть из его хватки. Видимо, частичка удачи все-таки вернулась ко мне. Но я уже не верю этой ветренной даме, не сомневаюсь, она оставит меня в самый неподходящий момент, поэтому даже не пытаюсь бежать. Просто заглядываю в стальные, бездушные глаза Дикого, стараясь не показывать, как мне на самом деле страшно.

— Не смейте прикасаться ко мне! — сжимаю кулаки.

Дышу поверхностно, рвано. Огонь ненависти разгорается в груди. Я не могу позволить этому неотесанному барану надругаться надо мной. Не могу!

— Или…? — вздергивает бровь, делает шаг ко мне.

— Что? — хмурюсь, отступаю.

— Продолжи, —