Слишком близко - Ребекка Яррос

— Я не хочу кого-то другого, — голос Рида сорвался, зазвучав отчаянно. — Ты — семья. Это семейный бизнес, Уэстон. Наш семейный курорт. Наше семейное…

— Клянусь Богом, если ты скажешь наследие, я повешу трубку. — Я стиснул зубы.

Брови Тео взлетели вверх, и он опустил бумагу.

Рид вздохнул. — Ты получил бы полный контроль. Просто работа под брендом Мэдиган.

Это не происходит. Просто не происходит. Но пока он хочет, но не нуждается, я могу отказать. Есть множество пилотов, которых он может нанять. Множество гидов. Просто ни одного, кто умел бы и то и другое. Я не могу всерьёз это обдумывать.

— Что случилось? — спросил я у Тео, цепляясь за реальность.

— Ты попал в список повышения! Раньше срока! — Он протянул лист.

Чёрт. Я это сделал.

— Ты понимаешь, что я говорю? — спросил Рид, думая, что слова адресованы ему. — Мне нужно, чтобы ты вернулся домой, Уэстон.

Да твою же мать.

Глава первая

Уэстон

Девять месяцев спустя

Вертолёты были моим счастливым местом. Это была мощь, и подъём, и движение — всё без ограничений взлётно-посадочных полос. Им не нужны дороги, им не нужно пространство, чтобы разогнаться для взлёта. Они просто взмывают в небо прямо оттуда, где стоят. Они были свободой. По крайней мере, раньше. Сияющий красный кусочек свободы, под которым я сейчас ставил подпись, казался не более освобождающим, чем наручники. Потому что, по сути, ими и был.

Это был трёхмиллионный поводок.

Часы на стене стального здания у взлётной полосы в Лидвилле, штат Колорадо, показывали семь утра, и у меня снова скручивало желудок, пока я в миллионный раз прокручивал в голове свои жизненные решения с того момента, как позвонил Рид. Но я подписывал, и подписывал, и подписывал — каждая подпись привязывала меня к тому самому месту, которого я избегал одиннадцать лет так же активно, как профилактического осмотра простаты.

— Знаешь, если бы я хотел проводить осмотры на рассвете, я бы остался в армии, — сказал Тео из дверного проёма, в руках у него была папка с документами, а на лбу прорезались морщины, когда он поднял брови. Мы были лучшими друзьями почти десятилетие, так что я знал: это точно не последний раз, когда он смотрел на меня таким взглядом.

— По крайней мере, ты не в военной форме, — заметил я. Честно говоря, я бы с удовольствием поменял свои джинсы и лонгслив на форму, но Тео был готов уйти в отставку, и только поэтому мне удалось уговорить его поехать со мной. Я передал брокеру очередную стопку бумаг и потянулся. Муж Марии и семья Тео отправились в Пенни-Ридж вчера, а мы с Тео приехали в Лидвилл поздно вечером, и всё тело ныло после кучи часов в машине. Мне нужно было пробежаться, чтобы размять мышцы после двух дней дороги, но это было единственное время, когда продавец мог передать нам вертолёт.

— Всё в порядке? — спросил брокер у Тео.

— Серийные номера совпадают, — кивнул Тео, отдавая ему папку. — Рамос всё ещё делает свой обход.

К счастью, Мария Рамос как раз подходила к окончанию срока службы и смогла уйти вместе с нами в это безумное предприятие. Словно звёзды сошлись, или судьба улыбнулась, или какое-то другое клише. Но так или иначе, она была лучшим механиком-борттехником в нашем подразделении — последним недостающим элементом.

Мы вышли из здания в прохладный воздух раннего октября. Мария закрывала один из отсеков вертолёта.

— Ну как он? — спросил я.

— Хороший, — ответила она. — Хорошо обслужен. Хотя не исключено, что вы, двое идиотов, всё равно сможете впечатать его в землю, но это уже будет ошибка пилотов. — Она сладко улыбнулась.

Мы закончили внешний осмотр, и я поставил подпись под последним документом.

Брокер протянул руку, пожимая её каждому из нас.

— Желаю вам больше удачи, чем прошлой компании, которой он принадлежал.

— А что случилось с прошлой компанией? — нахмурился Тео, ещё раз оглядывая вертолёт.

— Разорились. — Брокер пожал плечами. — Каждый думает, что у него хватит сил вести тут хелиски-программу, но… ну… — он снова пожал плечами.

Мои рёбра сжались, будто тиски.

— Ладно, я сделаю копии, и вы свободны, — сказал брокер и ушёл в терминал.

— Они разорились, — медленно произнесла Мария, поправляя выбившуюся прядь волос под кепкой.

— Похоже на то. — Я сунул руки в карманы. Больше никаких армейских комбинезонов и нашивок звания, которое я заслужил потом и кровью. Я начинал с нуля — ну, почти. У меня были Тео и Мария. А это означало, что ответственность за них тоже лежала на мне.

— Уэст, — сказал Тео, повернувшись ко мне и положив руки мне на плечи. Он смотрел прямо мне в глаза. — Посмотри мне в глаза и скажи, что у нас всё получится. Я переехал со своей женой и детьми в самый белый город Америки — и я сейчас не о снеге — не для того, чтобы это провалилось.

— Мы не провалимся, — уверенно сказал я.

— Отлично. А теперь скажи это так, будто ты в это веришь.

— Мы не провалимся. — Я позволил себе кривую улыбку и оглядел чистые линии Bell 212 с новым блестящим покрасом. Провал был не вариантом. Не здесь. Не с фамилией Мэдиган в документах.

— Мы ведь не сами по себе, — сказала Мария, застёгивая куртку поверх комбинезона. — Скотт вчера подписал документы на нашу новую квартиру, и он сказал, что та твоя семейная лавочка вовсе не такая маленькая, как ты её описывал. — Она наклонила голову. — Кажется, слова бутик-курорт прозвучали вполне чётко.

— Мой брат Рид занимается расширением, — ответил я. Моим друзьям было известно всё, что нужно знать для успеха нашего бизнеса: семья владеет «Мэдиган-Маунтин», небольшим семейным горнолыжным курортом в округе Саммит, штат Колорадо. Они знали, что мне предложили открыть хелиски, чтобы вывести курорт на новый уровень. Мы не конкурировали с Брекенриджем или Бэйсином, но расширение, которое курировал Рид, должно было подтолкнуть нас в том направлении. Они также знали, что я ушёл из этого бизнеса — и от всех нитей, к которым он привязан — одиннадцать лет назад и больше туда не возвращался.

До того звонка девять месяцев назад.

— Ты жалеешь, да? — спросил Тео, изучая моё лицо. — Потому что Джанин прямо сейчас закрывает сделку на дом, которого я даже не видел, и если ты сомневаешься…

— Я только что подписал бумагу на трёхмиллионный вертолёт. — Я согнул козырёк кепки — жест, который за одиннадцать армейских лет так и не выбили из меня. — Никаких сомнений.

— Отлично, потому