Проданная шейху - Алекс Стар

Я даже не знаю куда.

Таможенники были куплены и равнодушно шлёпнули печать в мой поддельный паспорт. И я даже не смогла сказать и слова. Потому что меня обещали убить. Да и всем вокруг было плевать на маленькую запуганную девчонку. Восемнадцать лет есть — и ладно, уже совершеннолетняя, значит сама за себя отвечает.

Всю жизнь я жила в тёплом папином доме, и даже не подозревала, что когда-нибудь меня просто спокойно и беспрепятственно вывезут как товар.

Живой товар.

Я читала об этом только в детских книжках, но теперь я стою сама вот так, как какая-то древняя наложница сотни лет назад на невольничьем рынке где-то на острове посреди океана.

Это огромный просторный зал, по котором гуляет лёгкий морской бриз, но меня это совсем не радует. Я стою в прозрачной белой тунике в пол, которая просвечивает насквозь, и я не уверена, что она вообще что-то скрывает.

В комнате стоят другие девушки: рыжие, мулатки, нежные блондинки, все очень молодые и красивые, и моё сердце замирает от страха каждый раз, когда ко мне приближается очередной мужчина и придирчиво рассматривает меня.

Со всех сторон.

Я стараюсь не смотреть им в глаза, но мой продавец — какой-то пронырливый китаец, тогда приказывает мне отрывисто на английском, который я так хорошо выучила в своей частной школе:

— Подними глаза! — и я послушно смотрю на очередного потенциального покупателя.

Никогда не могла представить даже в самых страшных кошмарах, что мне пригодится мой английский в таких обстоятельствах!

Не знаю, сколько я здесь простояла: мне кажется, что прошло уже несколько часов, мои ноги ноют, но мне не разрешают присесть, потому что я должна стоять. Как эталон. Товарный образец. Чтобы все могли хорошенько разглядеть со всех сторон мою грудь, мою попку, мой животик и то, что ниже, куда они постоянно пытаюсь проникнуть взглядом, и я лишь стыдливо прикрываю ладонями.

На мне ведь нет никаких трусиков! Только тончайшая сетка, накинутая на обнажённое тело.

И тут на набольшую сцену в центре зала заходит какой-то господин и объявляет в микрофон на английском, и сотни голов поворачиваются в его сторону:

— А теперь, господа, из-за множества желающих на товар номер десять, мы вынуждены выставить его на аукцион. Который пройдёт здесь же, через полчаса!

Номер десять… Так это ведь я и есть — номер десять! Вот эта цифра, выставленная на столике рядом со мной! Значит сейчас меня будут продавать на аукционе?!

И вот я стою в центре огромного зала, и вокруг сцены, прямо у моих ног, столпились сотни мужчин, жадно разглядывающие меня.

И ведущий объявляет стартовую цену:

— Сто тысяч долларов, — и я прикрываю глаза.

Так вот, значит, сколько я стою… Сто тысяч долларов… Всего лишь… Хотя отлично понимаю, что многие женщины с радостью продались бы и за гораздо меньшую сумму.

— Двести! — поднимает табличку элегантный мужчина в костюме, и я с надеждой всматриваюсь в его лицо: выглядит по крайне мере респектабельно…

Лучше уж достаться такому, чем какому-нибудь старику… И тут, словно в насмешку, какой-то пожилой господи поднимает табличку и выкрикивает:

— Двести пятьдесят, — и у меня всё ухает внутри. Лучше умереть, чем достаться такому дряхлому уроду…

— Отличная цена, господа, — довольно орёт в микрофон ведущий, и я с надеждой смотрю на того красавчика: хоть бы у него хватило денег на меня!

— Триста! — делает свою ставку ещё один мужчина из толпы: огромный, статный, бородатый. Настоящая груда мяса и мышц.

Такой просто раздерёт меня на части, и я холодею внутри от ужаса, представляя это.

— Четыреста! — спокойно называет свою цену мой красавчик, и я уже почти влюблена в него!

Это мой прекрасный принц, он просто обязан меня спасти!

— Страсти разгораются, господа, страсти разгораются! М довольно потирает свои ладошки ведущий, и я понимаю, что он имеет процент с продажи.

Очень хороший процент. И поэтому он постарается продать меня ещё дороже. Хотя, цена и так запредельная, неужели кто-то готов заплатить больше?

Я почти уверена, что мой красавчик выиграл!

Но тут ведущий подходит ко мне и одни рывком срывает с меня мою тонкую тунику, которая и так ничего не закрывала!

И я слышу восторженный возглас восхищения, проносящийся лёгким эхом по залу. Эхом сотен похотливых мужских голосов.

— Вы только посмотрите на этот прекрасный экземпляр! — кричит и расхваливает меня в микрофон продавец. — Какая высокая грудь! Заметьте, никакой пластики! — и я судорожно пытаюсь прикрыть руками свои торчащие полные груди с заострившимися от сквозняка бусинками сосков. — Это не груди, а чаши для наслаждения, — не унимается торговец, а я чувствую, как мои щёки пылают алым пламенем смущения.

— Пятьсот, — выкрикивает старик, и я понимаю, что я пропала.

Достанусь дряблому дряхлому сластолюбцу, которому захотелось полакомиться свежей девичьей плотью…

— И это отличная ставка, господа! — продолжает ловкий ведущий аукциона, и проводит своей рукой в области моего лобка: — А теперь обратите внимания на этот прекрасный цветок, друзья. Нетронутый никем до вас! Девушка — девственница, и наш аукционный дом даёт гарантию! Или возвращаем деньги! — объявляет он на весь зал, и мне кажется, что весь зал сейчас лопнет от распирающей сотни мужчин похоти.

— Кто из вас захочет первым насладиться этим сочным сладким персиком? И быть уверенным, что он никогда больше не достанется никому, кроме вас? — продолжает соблазнять он этих распалённых его речами самцов, и я даже вижу, как некоторые из них невольно опустили руки к своим ширинкам, поглаживая свои напряжённые возбудившиеся члены в штанах…

— Садись в кресло, — уже лично мне, а не в микрофон, приказывает мне ведущий, и чуть ли не силой толкает меня в него. — Раздвинь ноги, — командует он, и я с мольбой и слезами смотрю на него снизу вверх. — Я сказал, раздвинь ноги, быстро, а то пожалеешь, — шипит он на меня, и мне не остаётся ничего иного, как повиноваться ему…

Он отходит в сторону, выставляя на обозрение меня, сидящей посреди сцены на стуле с широко разведёнными в стороны ногами, и я чуть ли не физически ощущаю эти мужские влажные глаза, устремлённые на мою узкую киску.

К которой ещё не прикасался ни один мужчина…

— Миллион, — вдруг слышу я низкий хриплый голос, разносящийся на весь зал в воцарившейся тишине, и поднимаю взгляд в надежде увидеть там своего спасителя.

Но на меня