Чумовой отпуск для Босса - Лана Светлая

Только хренушки тебе. Я к этому отпуску готовилась месяца три, подчищая всё, что только можно и нельзя.

Подаю ему чай, а внутри всё поет и пляшет.

Ура! Каторга практически закончилась.

— Вам бы тоже не помешал отпуск, Герман Степанович, — всё-таки не сдерживаюсь и зачем-то ляпаю это.

Не иначе как мозги совсем поплыли от радости.

На мои слова босс лишь прищуривает глаза и одаривает ТАКИМ взглядом, что я вылетаю из его кабинета, как ошпаренная.

Рабочий день, наконец, заканчивается и я, заехав за вещами в квартиру, еду в родную деревню к деду.

Он воспитывал меня один, когда родители погибли в аварии. Ближе него у меня никого нет.

Редкие выходные, которые за эти два года его величество Босс давал мне, я проводила у деда, помогая ему с хозяйством. А его у него немерено: куры, гуси, поросята. И это я ещё два огорода и одного участка с картошкой не считаю.

И если раньше он без проблем справлялся сам, то последние полгода стал сдавать. То давление скачет, то ещё что-нибудь.

Притом про эти проблемы со здоровьем я узнала не от него, а от соседки.

Решающим фактором, что я категорично потребовала себе полноценный отпуск, как раз таки стал звонок той самой соседки, милой старушки бабы Веры.

Именно от неё я и узнала, что деду даже скорую вызывали. Он конечно приказал, чтобы мне не говорили, но баба Вера проболталась.

В общем, отпуск я себе выбила с горем пополам. И теперь еду к деду, чтобы не только помочь, но и уговорить его сбавить обороты, распродав всё хозяйство и уменьшив посадку овощей.

— Привет, дедуль, — заходя в родной дом, выискиваю обеспокоенным взглядом на его лице следы болезни.

Он выглядит вполне себе здоровым и бодрым.

— Привет, внуча, — обнимая меня, целует в макушку. — Я тебя только завтра ждал.

— Решила тебе сюрприз сделать, — улыбаюсь.

Поболтав немного с дедулей и переодевшись, отправляюсь на улицу.

Первым делом отправляюсь на огород. Прополов несколько грядок, возвращаюсь домой, чувствуя ломоту во всем теле. Отвыкла я всё-таки от таких марш-бросков в позе «каком кверху».

— Это что за выпендрежник к нам подъехал? — дед стоит у окна и хмуро смотрит на улицу.

— Может к соседям, — стону в голос, растирая рукой поясницу. — Ты таблетки выпил?

— Нет ещё.

— Ну, дед! Тебе их строго по времени нужно принимать, — возмущаюсь.

— Возле нашей калитки мнётся, — оповещает он, продолжая следить за тем, что происходит на улице.

— Я выйду, посмотрю, кого там принесло, — разворачиваюсь к двери. — А ты быстро пить таблетки, — командую грозно, после чего выхожу на улицу и топаю к калитке.

Выхожу на улицу и… Впадаю в некий шок, когда вижу своего босса собственной персоной.

Даже моргаю пару раз, думая, а не начались ли у меня галюны после прополки огорода при такой жаре. Восемь вечера, но солнце-то ещё печёт.

— Герман Степанович, а вы какого чёрта тут забыли⁈ — не иначе как от неожиданности вылетает из меня.

Ой, бли-и-ин…

Машка, ты вообще соображаешь, что ты сейчас сказала и главное КОМУ⁈

Глава 2

Герман

Отпуск! Отпуск! И что все кругом начинают о нём верещать, едва солнышко задницы пригреет. Я вот там не был и не собирался. Я даже на выходные не собирался, пока некоторым не приспичило в него, в этот проклятый отпуск, сходить.

Выхожу из машины хрен пойми где. Деревня Чушка.

Отлично просто! Ещё раз бросаю взгляд на навигатор в машине, а потом на номер небольшого дома передо мной.

Адрес верный. А вот девица, что вышла из калитки этого дома неверная. Мне нужна моя помощница,

Иванова Мария Борисовна: строгий взгляд через линзы очков, строгий пучок и скучные офисные костюмы классического кроя.

Едва хочу узнать, где мне поискать мою отдыхающую, как меня перебивают.

— Герман Степанович, а вы какого чёрта тут забыли?

Голосом моей помощницы дерзко отзывается та самая девица, что вышла мне навстречу.

Приглядываюсь ещё разок и другой… И узнаю в деревенской девчонке мою Марию. Да охренеть просто! Одежда и обстановка творят таки чудеса!

— Вас, Мария Борисовна, я потерял вас! Быстренько собираемся и едем обратно! Отпуск закончен!

Ну всё! Сейчас потратим ещё минут тридцать на сборы и можно рулить обратно. К утру точно доберёмся до офиса.

— Нет.

Моргаю несколько раз, решая, что у меня слуховые галлюцинации. Поднимаю взгляд на помощницу и медленно осматриваю её с ног до головы. Хочется Марию слегка продезинфицировать, может и мозги её заодно охладятся.

— Что именно нет? — скептически уточняю, так как по мне всё отлично.

— А всё нет. Я не поеду с вами и соответственно, мой отпуск продлится ровно столько, сколько чёрным по белому написано в моём заявлении, которое вы, Герман Степанович, собственноручно подписали в двух экземплярах.

Мария, высказав своё заявление, сложила руки под грудью и уставилась на меня.

Да что же такое! Откуда это упрямство⁈ И когда? Сейчас? Сейчас, когда у меня горят сроки подачи документов⁈

— Мария Борисовна, — делаю пару шагов ближе к ней, чтобы не орать через все пять метров луж после дождя и навоза.

— Герман Степанович, вам ничего не поможет.

Врёт, коза! Если я сейчас перекину её через плечо и тупо засуну в машину, то всё поможет. Вот только меня с детства приучили, что силой, тем более с представителями женского пола, не достигают своих целей.

Иванова же буквально бросает мне вызов. А я ведь знаю её слабое место — увольнение.

— А если я найду способ вас уговорить? Ведь я могу вас и уволить.

Девушка прищуривается, явно не готовая мне уступать, несмотря на этот лёгкий шантаж.

— Можете, но не станете, Герман Степанович.

— Очень дерзко, Мария Борисовна. Вы сегодня открываетесь для меня с новой стороны.

— Даже так. И как вам? Нравится?

— Пока не понял, но впервые впечатления обескураживают.

— Не перегибайте палку в своём желании украсть меня из отпуска. У вас между прочим целых два зама.

При упоминании этих личностей у меня снова начинается изжога.

— Нет их. Олег Васильевич не вышел из отпуска, так как застрял за границей на островах из-за проблем с погодой и отказом местных авиалиний рисковать своей и его жизнями. Марк Олегович попал в больницу с аппендицитом. Остались только вы.

— А я тоже в отпуске. Можете представить, что я тоже из него не вышла и выйду не раньше, чем через неделю.

Я