Дракон в отпуске - Элисса Тир

Гриф собирался отказаться. Он пришел в этот город отдыхать, а не таскать кадки. Но он посмотрел на ее большие, умоляющие глаза, на хаос в лавке и на свою сумку с серебром, которой хватило бы на год такой жизни. И почему-то сказал:

– Ладно. Покажите, что нужно донести.

Олеандры оказались двумя кадками высотой почти по грудь Грифу, плотно утрамбованными влажной землей и увенчанными пышными кустами с розовыми цветами.

– Их нужно отнести через площадь к дому невесты, – пояснила Лиза. – Это минут пять неспешным шагом.

Гриф обошел одну кадку, оценил вес. Для человека неподъемная тяжесть. Гриф же присел, обхватил кадку и со вздохом приподнял ее. Земля внутри булькнула.

– Осторожно! – взвизгнула Лиза. – Корни!

– Я несу, не трясу, – процедил Гриф, пробираясь к выходу. Это было неудобно. Край кадки впивался ему в грудь, закрывая обзор. Он вышел на улицу, и первая же кочка на мостовой заставила его споткнуться. Кадка накренилась.

– Налево! Налево! – сзади раздался панический крик Лизы. – Там лужа! Не наступайте в лужу, вы поскользнетесь!

Гриф, который планировал прорывы тролльих укреплений, почувствовал, как его щеки начинают дергаться от смеха. Он аккуратно обошел лужу.

– Теперь прямо, мимо фонтана, затем направо, к дому с синими ставнями!

Он шел, и прохожие с улыбками расступались перед этим могучим незнакомцем, несущим огромный цветок. Дети бежали за ним, хихикая. Гриф ловил себя на мысли, что это самый абсурдный «боевой» выход в его жизни.

Доставив первую кадку и получив восторженную благодарность от будущей невесты, они пошли за второй. Теперь Лиза шла рядом, продолжая сыпать указаниями.

– Вы знаете, вы очень сильный, – задумчиво сказала она. – И терпеливый. Большинство горожан отчитали бы меня за горшок упавший на голову, а вы еще и помогаете.

– Меня трудно удивить, – честно сказал Гриф, несший вторую кадку. – А упавший цветок – это не самое страшное, что может прилететь с неба.

Она посмотрела на него с любопытством, но не стала расспрашивать.

Когда работа была закончена, Лиза, как и обещала, накрыла обед на маленьком столике во внутреннем дворике за лавкой. Сыр, хлеб, мед и кувшин холодного лимонада.

– Итак, отпускник, – весело сказала она, разливая напиток. – Как вам наш Цветочный Переулок?

– Спокойно, – ответил Гриф, откусывая хлеб. – И… пахнет.

– Пахнет жизнью, – поправила она с улыбкой. – Это лучший запах на свете.

Он смотрел на нее, на ее живые, выразительные руки, на свет в глазах, когда она говорила о своих цветах. Это был совершенно другой мир. Хрупкий, яркий, беззащитный. Мир, который такие, как он, должны были защищать, но в котором им никогда не было места.

Глава 4: Язык лепестков

На следующий день Гриф снова оказался у лавки. Он сам не мог объяснить, почему ноги привели его сюда. Может, потому что других планов не было. А может, потому что тишина в его номере в «Спящей Лилии» стала казаться ему слишком громкой.

Лиза встретила его у входа, с руками, испачканными в чем-то темном.

– А, вы! Идеально! – крикнула она, как будто ждала его. – Поможете со свадебным букетом? У меня тут катастрофа с лентами.

Она не спрашивала, хочет ли он. Она просто предполагала, что он согласится. И, к своему удивлению, Гриф согласился.

Внутри царил творческий хаос. На большом столе лежали россыпи цветов: белые розы, голубые дельфиниумы, веточки мирта, кружевной папоротник.

– Невеста хочет чего-то «воздушного и вечного», – объясняла Лиза, ловко собирая стебли в единую композицию. – Роза – любовь, дельфиниум – легкость, полет, мирт – брачные узы. А вот этот малыш, – она ткнула пальцем в крошечные голубые цветочки, – незабудка. Чтобы не забыл, глупыш, в какой день женился.

Гриф молча наблюдал, как под ее пальцами хаос превращается в гармонию.

– Вы всем этим цветам значения придумываете? – наконец спросил он.

– Не я придумала! – возмутилась Лиза. – Это язык цветов. Каждый цветок, каждый оттенок что-то говорит. Вот, смотрите. – Она взяла розу. – Красная – страсть, пылающая любовь. Желтая – ревность, измена. Белая – чистота, невинность. А вот шалфей, – она поднесла к его носу веточку с сиреневыми соцветиями. – Он означает мудрость, здоровье, долголетие. Его всегда дарят тем, кого хотят защитить.

Гриф понюхал. Пряный, горьковатый аромат. Запах целебных отваров в полевых лазаретах.

– А это? – он ткнул пальцем в горшочек с небольшим растением с пушистыми листьями, стоявший на подоконнике.

– Ах, это недотрога, – рассмеялась Лиза. – Ее еще стыдливой мимозой зовут. Листья складываются от прикосновения. Означает осторожность, застенчивость, потребность в защите.

«Похоже на меня сейчас», – мелькнула у Грифа нелепая мысль.

– А та самая герань? Та, что на меня упала?

– Красная герань? – Лиза улыбнулась. – Это храбрость, решительность, защита дома. Считается, что она отгоняет злых духов и недобрых людей.

Ирония ситуации заставила Грифа фыркнуть. Храбрый цветок, защищающий дом, атаковал дракона-защитника.

– Вы смеетесь? – удивилась Лиза. – Это же прекрасно! Цветы могут рассказать целую историю без единого слова. Вот, – она быстро собрала несколько стебельков: веточку лаванды, колосок пшеницы, маленькую маргаритку. – Лаванда – спокойствие, пшеница – благополучие, маргаритка – невинность. «Желаю тебе спокойной, благополучной и светлой жизни». Видите?

Гриф видел. Он видел целую вселенную, уложенную в лепестки. Вселенную, в которой не было места тактике, осадам и льду. Это был язык души. И он, прошедший огонь и воду, этого языка не знал.

– Научите, – неожиданно для себя сказал он.

Лиза посмотрела на него с удивлением, а потом ее лицо озарила теплая, солнечная улыбка.

– Конечно. Начнем с азов. Это роза. А это – чертополох. Их главное не перепутать, когда собираете букет для возлюбленной.

Глава 5. Тень на горизонте

Неделя пролетела как один сонный, наполненный ароматами день. Гриф приходил в лавку почти каждое утро. Он научился подрезать стебли под углом, различать сорта тюльпанов и даже помогал составлять простые букеты под чутким руководством Лизы. Он слушал ее бесконечные рассказы о привередливых орхидеях и буйных пионах, и это было похоже на медитацию. Война отодвинулась куда-то далеко, стала смутным кошмаром из