Не вижу зла - Айви Фокс

Он должен бояться.

Очень бояться.

Они все должны бояться.

Мой изучающий взгляд оставляет стоическое притворство Финна только для того, чтобы упасть на подтянутую фигуру в шесть футов и три дюйма1 ростом, стоящую рядом с ним, его проницательного друга – Истона Прайса. В своем черном костюме он выглядит как величественный темный принц, которым он себя и считает, но на его лице нет обычного скучающего выражения. Сегодня он просто чистый холст, надеющийся, что никто не сможет разглядеть за его фасадом смятение, царящее в несчастной душе.

Но я вижу тебя. Не так ли?

Ты не сможешь спрятаться от меня, Истон.

Никто из вас не сможет.

Рядом с ним, разодетый, словно только что вышел с фотосессии для журнала Vogue, стоит самый порочный из всей группы – Кольт Тернер. Однако, вместо привычной развязность, которой он славится, его позвоночник прямой, как шомпол, а спина и плечи напряжены. Его самоуверенная ухмылка – та, которая всегда придает ему такой царственный вид, словно он хозяин этого гребаного места – тоже исчезла.

Хорошо.

Эта ухмылка вообще не должна появляться на его губах. Может, серебренная ложка и была у него во рту с самого рождения, но в данный момент он выглядит так, словно ему в рот затолкали что-то слишком горькое и прогорклое, заставив проглотить. От этого его лицо кривится и искажается, становясь уродливым, как и его проклятая душа.

Теперь ты выглядишь не так уж по-королевски, правда, Кольт?

Что случилось? Твоя совесть, наконец-то, взяла верх?

А она у тебя вообще есть?

Он стоит, изо всех сил пытаясь скрыть свою истинную сущность, но я точно знаю, какая грязь течет по его венам. Как и все остальные, он – ничто.

Но ты ведь даже не самый худший из них, не так ли, Кольт?

Неа. Даже близко нет.

Это место на пьедестале достается его кузену и золотому мальчику Эшвилла – Линкольну Гамильтону. Он – настоящий волк в овечьей шкуре. Он выглядит как чертов мальчик из церковного хора, хотя на самом деле такой же порочный, как и все мы. И все же он здесь, серьезный, со слезами на глазах, а мы все стоим и наблюдаем, как хоронят его родителей. Из-за этого ублюдка они стали кормов для червей, но у него хватает наглости выглядеть разбитым.

Но, в отличие от остальных, это не ложь, не так ли, Линкольн?

Его разрывает на части из-за того, что он сделал, из-за того, чему он позволил случиться в своем собственном доме. С помощью шепотков в ночи и хитроумных планов, составленных в тени, он убедил себя и своих гребаных лакеев, что никто никогда не узнает об их преступлении.

И это делает тебя самым отвратительный ублюдком из всех.

Я точно знаю, что произошло. Он думает, что может одурачить весь мир, но ему никогда не одурачить меня. Никогда.

Я знаю тебя настоящего, Линкольн. Темную и уродливую сторону тебя.

Я знаю все его страхи и стремления. Знаю его тайные желания и запретные пристрастия. Его внешность Адониса и хорошо подвязанный змеиный язык могут обмануть всех, с кем он сталкивается, но я никогда не поддавался его чарам. И именно поэтому я оставлю его напоследок.

Ты будешь тем, с кем я буду играть дольше всего. Мне доставит удовольствие наблюдать, как ты корчишься.

Ты украл у меня кое-что, но все равно хочешь больше.

Но я этого не допущу.

В тот день, когда испачкал свои руки кровью, он сделал себя уязвимым и слабым. Я воспользуюсь этой слабостью в полной мере, убедившись, что моя сладкая месть – единственное, что его ждет.

Неужели они действительно верят, что все кончено? Неужели они действительно думают, что, спрятав доказательства своих проступков и своей жестокости, никто не бросится за ними в погоню?

Вы чертовски ошибаетесь.

Вы все дорого за это заплатите.

Я позабочусь об этом.

Я дам им достаточно времени, чтобы развить ложное чувство безопасности. Достаточно, чтобы они никак не ожидали угрозы, притаившейся за углом. А потом я буду наслаждаться каждым вздрагиванием, каждой судорогой, и каждыми разами, когда они будут нервно оглядываться через плечо, гадая,