Искупление - Джулия Сайкс

Мои конечности тяжелеют, и тьма подкрадывается к краям моего зрения.

Снова это легкое прикосновение к моим волосам, ласкающее меня в успокаивающем ритме.

— Нет смысла бороться с этим, Эбигейл, — увещевает он. — Так дорога домой будет намного легче.

Кому легче? Я хочу выругаться, но мой язык не вынимается из кляпа.

Он ведет меня куда-то, и я подозреваю, что он не имеет в виду мою квартиру, когда говорит “дом”.

У него мой паспорт.

Мы уходим...

Он забирает меня...

Мне страшно...

Даже мои бессвязные мысли улетучиваются, и его зеленые глаза — последнее, что я вижу, прежде чем сгущается тьма.

2

Дэйн

Три месяца назад

У потрясающей женщины в баре есть причудливая фиолетовая прядь в волосах и поразительная веснушка на правой скуле. Она достаточно большая, чтобы ее было видно даже на расстоянии. В моей работе пациенты просили меня удалить пятна поменьше, но чем дольше я смотрю на нее, тем больше думаю, что это ей идет. Этот знак делает ее уникальной, и я восхищаюсь тем фактом, что она носит ее с гордостью. Она не пыталась скрыть это косметикой.

Ее поза идеальна, но взгляд устремлен в пол, даже когда она разговаривает со своими друзьями. Эта дихотомия меня интригует. Она застенчива, но ее осанка говорит об уверенности.

Мужчина подходит к ней, когда она покачивает бедрами возле стойки бара. Кажется, она не может полностью прекратить танцевать, даже стоя в очереди, чтобы заказать свой напиток.

Мужчина вторгается в ее личное пространство без приглашения и наклоняется поближе, чтобы что-то сказать ей на ухо, предположительно под предлогом того, что его услышат из-за латинской музыки.

Она перестает раскачиваться в своем нежном танце, и ее гибкое тело напрягается.

Этот ублюдок, кажется, не замечает ее очевидного дискомфорта.

Я крадусь к нему, прежде чем осознаю, что делаю.

— Дэйн? — я слышу, как мой коллега Медоуз окликает меня, но я отмахиваюсь от него.

Он знает меня достаточно долго, чтобы не обидеться на мой уход; он никогда раньше не вставал на пути к победе.

Я оказываюсь рядом с ней через несколько секунд, а этот подонок все еще слишком близко к ней. Моя рука сжимается на его плече, и я оттаскиваю его от нее. Моя хватка достаточно крепкая, так что угроза насилия очевидна, но я не швыряю его на землю, как мне бы хотелось. Я не уверен, как бы она отреагировала на это, и я не хочу пугать женщину, которая полностью завладела моим вниманием.

И я не хочу ввязываться в драку в баре в мой первый вечер в Чарльстоне. Это плохо отразилось бы на моей новой практике с Медоузом. У него есть связи в этом районе, и я не могу позволить, чтобы поползли слухи о том, что я опасен.

Мужчина, который домогался ее, напрягается в моих объятиях и поворачивается ко мне лицом. Его кулаки сжимаются, но прежде чем он успевает поднять их, его глаза встречаются с моими.

Я не утруждаю себя тем, чтобы прятать монстра внутри. Я позволяю ему увидеть, насколько я холодный и бесчувственный — причинение ему боли абсолютно ничего не значит для меня. Я мог бы уничтожить его, не задумываясь.

Одно из преимуществ отсутствия импульса к сопереживанию.

— Она не хочет с тобой разговаривать, — спокойно говорю я, нависая над невысоким мужчиной. — Тебе лучше уйти.

Это не предложение, это угроза.

Он стоит между мной и моей прелестной добычей, и я не собираюсь терпеть его присутствие ни секунды.

Он достаточно умен, чтобы убраться с моего пути, прежде чем я заставлю его двигаться. Он тяжело сглатывает, и его плечи опускаются в знак покорности, когда он выскальзывает на переполненный танцпол.

— Спасибо, — говорит она таким застенчивым и мягким голосом, что я едва слышу ее из-за музыки. Ее взгляд опускается на липкий пол. — Вы не должны были этого делать.

— Он домогался тебя, — спокойно отвечаю я. — Я был абсолютно вынужден это сделать.

Я решаю не говорить ей, что просто хотел это сделать. Потому что он был надоедливым, а я хочу поговорить с ней. И он заставлял ее чувствовать себя неловко.

С годами я пришел к выводу, что женщинам нравится чувствовать себя защищенными.

Ее осторожные глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, и я на мгновение поражаюсь их чистому аквамариновому оттенку.

— Спасибо, — снова говорит она, и на этот раз не отводит взгляда.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не сократить расстояние между нами, чтобы она запрокинула голову и подставила мне свои губы, похожие на бутон розы.

Я не такой целеустремленный дурак, как тот идиот, который вторгся в ее личное пространство.

Я осторожный монстр, идеальный хищник.

И я всегда ловлю свою добычу.

Судя по тому, как ее прекрасные глаза изучают мое лицо, я уже заинтересовал ее. Женщины всегда находили меня привлекательным, так что эта часть достаточно проста.

— Ты не обязана меня благодарить, — говорю я спокойно. — Но ты можешь позволить мне угостить тебя выпивкой.

Ее изящно изогнутые брови сходятся на переносице. — Не хочешь угостить меня выпивкой?

Я позволяю себе снисходительную улыбку тронуть мои губы, хотя меня немного раздражает, что она, кажется, ни капельки не решается принять приглашение. — Хочу.

Она поджимает свои прелестные губки, рассматривая меня секунду. Ее ясный взгляд пронзает меня с неприятной интенсивностью, и я ловлю себя на том, что смотрю на бармена, чтобы привлечь его внимание.

Я предпочитаю не обращать внимания на этот странный момент.

Когда бармен встречается со мной взглядом, я делаю заказ. — Еще виски и “космополитен”.

Виски здесь дешевое, но я не могу смириться с мыслью о том, чтобы замаскировать едкий вкус безалкогольным напитком. С другой стороны, моя прекрасная спутница за последний час выпила два розовых коктейля. Нетрудно догадаться, что ей хочется чего-нибудь сладкого.

— Ох, — говорит она. — Я пила слэши, — она указывает на автомат, наполненный ледяным розовым напитком в глубине бара. Там вывеска, рекламирующая две штуки за десять долларов. — Я могу заплатить за свою.

Я подавляю нахмуренный взгляд из-за ее сопротивления. Вместо этого я расплываюсь в своей самой очаровательной улыбке.

На стойке передо мной появляется "космополитен".

— Я не собираюсь это пить. Было бы обидно, если бы это пропало даром.

Подтверждая свою точку зрения, я делаю глоток виски, отказываясь прикасаться к приторно-сладкой смеси.

Она настороженно смотрит на