Ребенок короля мафии - Эви Роуз

Бута. И, скажу честно, у меня тогда в животе закружились бабочки, но точно не от страха. Даже на фото от него веет силой и властью. А здесь, в его кабинете, ощущение почти осязаемое — будто сама атмосфера пропитана его присутствием. И это одновременно и пугает, и… дарит странное чувство безопасности. Как будто дружишь с черным медведем: он страшен, но иногда хочется его обнять.

Я начинаю с пыли, в углу, напеваю себе под нос, пока обхожу комнату по кругу. Все говорят, что уборка — ужас, но я ее люблю. Нет ничего приятнее, чем сделать комнату блестящей и наполнить ее свежим запахом.

Хотя, возможно, это просто из-за отсутствия опыта. Я всегда была нескладной, застенчивой девчонкой с носом в книгах. Есть вещи, которые большинство людей считает гораздо интереснее, чем уборка. Но я их никогда не пробовала, а вот гордость за идеально чистую комнату мне знакома.

И тут у меня начинает неприятно покалывать затылок. Я тру его ладонью, но волосы на шее не хотят опускаться.

Может, этот старый дом и правда с привидениями? Вдруг с той уборщицей именно это и случилось — увидела призрак и сбежала. Или этот призрак утащил ее с собой. Бр-р-р. У меня чересчур богатое воображение.

Я моргаю, глядя на книги. Золотые корешки отражают свет ламп… И тут я замечаю его.

Отражение. Не четкий силуэт — скорее, движение за моей спиной.

Наверняка это просто кажется. Просто игра света. Но я все равно поворачиваюсь.

И вижу. В кожаном кресле за столом сидит мистер Бут.

В реальности он еще более пугающий… и чертовски красивый. Щеки покрывает темная щетина, волосы взъерошены — будто он постоянно запускает в них пальцы. Квадратная челюсть. Мшисто-зеленые глаза. И он смотрит прямо на меня, нахмурившись.

Не раздражай мистера Бута.

Ну вот, уже провал.

— Простите, — выдыхаю я, а он продолжает буравить меня взглядом из-под сдвинутых бровей.

Я слишком молода, чтобы умирать.

Я не потеряла свою невинность.

Я ни разу не была влюблена.

Я ни разу не терлась о мистера Бута, как безумная кошка.

А вот последнее — точно не стоит делать. Но я ужасно хочу.

На нем белая рубашка, черный галстук и золотые запонки. А его руки… о, боже, эти руки. Большие, крепкие, такие, что, кажется, могут полностью накрыть меня с головы до ног. На запястьях — легкий пушок волос и дорогие часы, сияющие в полумраке.

— Мы не знакомы, мисс… — его голос низок и опасен.

— Смит, — вырывается у меня. Слишком официально. Это не я. — Рене Смит. Мои первые приемные родители были англичанами, но меня нашли в маленькой лодке, которая, по мнению властей, прибыла из Франции. Вот и назвали Рене. Но друзья зовут меня Рен.

Я мну тряпку в руках, пока говорю, а его взгляд медленно скользит по моему телу — на мне всего лишь леггинсы и старая толстовка. Кожа начинает покалывать, а я продолжаю тараторить о своем имени, как полная идиотка. Как будто его это хоть капельку интересует.

— Я не думала, что кто-то здесь будет… — о господи, остановись же ты! Но я не сказала главного, того, что может меня спасти. — Я… новая уборщица.

И тут я наконец захлопываю рот.

В глазах мистера Бута на мгновение мелькает тень улыбки и я не уверена, не показалось ли мне это.

— Понятно.

Не разговаривай с мистером Бутом.

Черт, Рен, отличная работа.

— Я уйду, — бормочу я и разворачиваюсь, чтобы сбежать, но одно-единственное слово заставляет меня замереть.

— Нет.

Я дрожу, сердце грохочет, когда оборачиваюсь к нему. Прикусываю губу, чтобы не начать умолять его — наверное, не убивать меня. Хотя… не уверена, что не хотела бы, чтобы он уложил меня на этот заваленный бумагами стол и… отшлепал. Сжег поцелуями. Разорвал на части. Все сразу.

— Все в порядке, — его голос низкий, обволакивающий, словно теплый шелк, пропитанный виски. — Продолжайте, мисс Смит. Не позволяйте моей бессоннице мешать вашей работе. Одного из нас с этим недугом вполне достаточно.

Я судорожно киваю и возвращаюсь к книжным полкам. За моей спиной раздается мягкий свистящий звук — он разворачивает кресло. Потом тихое шуршание бумаг.

Через несколько минут я уже работаю, и он тоже. В тишине звучат только мягкие звуки — тряпка по дереву, перо по бумаге. И это странным образом успокаивает. Вопреки всему, мышцы вдоль позвоночника постепенно расслабляются.

Так… по-домашнему.

Дзи-и-инь!

Я замираю.

— Это твой парень пишет? — протянул мистер Бут мягким, опасным голосом.

— Нет! — взвизгиваю я, судорожно вытаскивая телефон из кармана толстовки и лихорадочно тыкая по экрану, чтобы заглушить уведомления. — Просто уведомление из одной группы.

Мистер Бут приподнимает одну бровь.

— У меня нет парня. Это из… интернет-группы, — тараторю я, чувствуя, как краснеют щеки. — Люди рассказывают истории, а комментаторы решают, кто прав и что этот человек заслуживает за свои поступки.

— Звучит как место, где я мог бы преуспеть, — сухо замечает он, откидываясь на спинку большого черного кресла. — Ну, давай. Что за история?

Я что, брежу?

Пробегаю глазами текст, быстро вчитываясь.

— Тут спор на работе. Коллеги собираются и каждую пятницу вместе покупают пончики.

Я краем глаза смотрю на мистера Бута — его лицо абсолютно бесстрастное.

— И вот, прежняя группа продолжает покупать дорогие пончики и оставляет их на столе в комнате отдыха до одиннадцати утра — на кофе-брейк.

— Перерыв на… «кофе-брейк»? — он произносит слово с легким акцентом, чуть растягивая гласные.

Мистер Бут не знает, что такое кофе-брейк? Он встает в пять утра и сидит за своим столом, но не чувствует голода к одиннадцати? Что он, машина? Пфф. Даже мой телефон к этому времени садится и требует подзарядки.

— Ну, знаешь… кофе-брейк. Чашка кофе и перекус в одиннадцать, — я пожимаю плечами.

— Понятно, — уголок его губ чуть подрагивает, будто он собирается улыбнуться.

Он делает жест рукой: продолжай.

— Так вот, появился новый парень, и он постоянно ест эти шикарные пончики со сливочной глазурью и посыпкой… на завтрак. Часов в восемь.

На лице мистера Бута появляется выражение глубочайшего, подчеркнутого терпения.

— Началась настоящая война, — зачитываю я. — Новичку уже объяснили, что пончики предназначены для кофе-брейка в одиннадцать, но он все равно ест их первым делом утром. Он утверждает, что пончики, оставленные на столе в комнате отдыха, — свободная добыча. Если не хотят, чтобы их трогали, не надо их там оставлять. Группа «пончиковых энтузиастов» возражает: им нравится проходить мимо стола и предвкушать угощение, которое ждет их к кофе-брейку, и новичку стоит держать руки при себе. Все