Ребенок короля мафии - Эви Роуз

В кабинете повисает тишина. Горло пересыхает. Я бы сейчас отдала многое за чашку чая и пончик.

— Что думаете? — осмеливаюсь спросить я.

Мистер Бут хмыкает:

— Я бы его убил.

— Серьезно?! — вырывается у меня. — Не кажется ли вам, что это слегка… чрезмерно?

Он дважды стучит ручкой по столу и прищуривает свои мшисто-зеленые глаза.

— Ну, может, он просто голоден, когда вокруг такая еда, — продолжаю я, решившись стоять на своем до конца. — Боссу стоит покупать больше пончиков, чтобы хватало всем. Даже тем, кто хочет съесть раньше времени. В конце концов, кофе-брейк — это в одиннадцать. Таков закон.

— Значит, не смерть? — скептически уточняет мистер Бут.

— Нет, определенно не смерть. Пончики.

Уголок его рта чуть дергается вверх.

— Хорошо, — кивает он. — Пончики. А что скажете вот об этом?

Он передвигает по столу лист бумаги. Я колеблюсь, но он делает едва заметный кивок.

Это отчет, составленный с дьявольской тщательностью: имена, даты, все факты выложены по полочкам. Из него следует, что речь идет о человеке, работавшем на мистера Бута. Не сказано, чем именно он занимался, но я почему-то сразу представляю уборщика. Он был женат на своей первой любви, но решил стать информатором полиции. К тому же он изменял жене. Прежде чем Фулхэм успел с ним разобраться, его убила… жена — из мести.

Отчет заканчивается тем, что после определенной «корректировки данных» власти полагают, будто этот человек сбежал в Испанию с некой неназванной любовницей. Однако судьба того, кто поднял руку на человека из окружения Фулхэма, зависит от последнего решения мистера Бута.

Я бросаю взгляд на его стол — на нем еще куча таких аккуратных отчетов.

— Ну что скажете, мисс Смит? — его голос ровный, как лезвие ножа.

Так он принимает решения весь день? Это ужасно сложно. Здесь нет невиновных. Она убила его человека. И даже я знаю, что мафия защищает своих.

— Смерть или пончики? — он складывает руки на груди, и мое внимание снова предательски цепляется за его внешность. Рубашка на нем сидит идеально, но при этом отчетливо видны линии мышц.

— Пончики, — выдыхаю я и замираю, молясь, чтобы не ошибиться.

Он издает неодобрительный звук:

— Почему?

Боже. Я все испортила.

— Она сделала вам одолжение, — торопливо объясняю я. — Он собирался предать вас полиции.

Мистер Бут медленно кивает:

— Логично. Впрочем, у него все равно бы не вышло — местная полиция работает на меня. Но я пришлю ей пончики. Вместе с соболезнованиями… и наилучшими пожеланиями.

В его глазах больше не скрывается смешинка, и я не могу не улыбнуться в ответ. Как-то я точно знаю, что что бы я ни сказала, он бы выслушал и принял мое мнение — как равное.

— Спасибо, мисс Смит.

Я не должна забывать, что передо мной опасный хищник. Глава мафии.

— Пожалуйста, мистер Бут, — отвечаю я, вытаскиваю из кармана тряпку и возвращаюсь к полкам. Наш разговор окончен. Я продолжаю свою работу, а он — свою.

Когда я дохожу до места, где обычно пользуюсь пылесосом, мистер Бут словно читает мои мысли:

— Включай.

Не пылесось в одной комнате с мистером Бутом.

Количество правил, которые я сегодня нарушаю, уже не смешно.

Я прохожусь по всему полу и, в конце концов, добираюсь почти до его стола, стараясь двигаться как можно тише.

— Я почти закончила, — шепчу я, чтобы не спугнуть его.

Он плавно поднимается и идет к окну. Складывает руки в карманы, смотрит вдаль на лондонский рассвет, где бело-розовые и золотые тона переплетаются над городом.

Его профиль строг и печален. Одинокий.

Мое сердце болезненно сжимается. Я понимаю его. Потому что сама не раз стояла у окна своей комнаты, глядя в ночь и чувствуя себя такой же одинокой.

Это катастрофа. Я не думаю, что он убьет меня. Но беда, в которую я влипла, куда серьезнее.

Мне кажется, я только что влюбилась в миллиардера — главу мафии.

2

Рен

Сейчас

Мистер Бут отворачивается и с раздражением пролистывает какие-то бумаги на столе.

С первого же дня, каждый раз, как я входила в его кабинет, он поднимал взгляд, пронзал меня своими ядовито-зелеными глазами и спрашивал:

— Какой сегодня вопрос: смерть или пончики?

Но сегодня — нет. Сегодня он хватает дорогую ручку и нервно крутит ее в пальцах.

Я сглатываю.

— Мистер Бут.

— Мисс Смит, — отвечает он. И в его голосе нет ни привычного тепла, ни суховатой иронии.

Потрясающе. Просто чудесное начало. Сердце колотится так яростно, что, кажется, сломает мне пару ребер, прежде чем этот разговор закончится.

— Хотите услышать сегодняшний вопрос? — мой голос предательски срывается на последнем слове.

Он даже не поднимает глаз. Почему он не смотрит на меня?

Будто уже знает, что я пришла просить о помощи, и заранее отстранился.

Я вспоминаю зловещего светловолосого мужчину в форме, который вчера вечером приходил ко мне домой. Я не имею права облажаться.

Мистер Бут молчит. Но потом медленно, о, как же медленно, поднимает голову — и смотрит прямо мимо меня. Разница едва заметная, но я-то знаю. Я провела рядом с ним каждое утро в течение многих месяцев и прекрасно чувствую его внимание на себе — как будто по коже разливается жидкий блестящий ток, щекочет и заставляет дрожать.

А сейчас… холод.

Он роняет ручку на стол — та скользит по гладкой поверхности, ударяется о стопку бумаг и останавливается. Его глаза кажутся еще темнее обычного. Усталые. Может, он не спал прошлой ночью.

Я, конечно, выгляжу еще хуже — ведь всю ночь ворочалась без сна, думая о том, как все ему рассказать. Как хотелось бы, чтобы я провела эту ночь рядом с ним.

— Да, — произносит он коротко.

Хорошо. Глубокий вдох. Всего один шанс, Рен. Провалишь и больше никогда не увидишь мужчину, которого любишь. В лучшем случае окажешься в тюрьме. В худшем… ну, не будем об этом.

— Девушка, двадцати двух лет, живет одна. Сирота. Потеряла связь с приемными семьями, — начинаю я. — Она просто спокойно живет своей жизнью, пока однажды вечером к ней не приходит мужчина.

Мистер Бут неподвижен, сверлит меня взглядом. Он откинулся в своем кожаном кресле — поза нарочито расслабленная, но я чувствую, что он чем-то раздражен.

Мне хочется спросить, что случилось, но он наверняка не скажет. Иногда он лишь качает головой и сухо добавляет, что мне лучше не знать деталей мафиозных дел.

— Он говорит, что работает в