Танго с ненавистным капитаном - Мария Павловна Лунёва

— Да!

— Ками, ну прошу...

Возле дома снова посигналили как-то нетерпеливо.

— Я его люблю, Петуния. Он мой идеал. Сильный, красивый. И такой... знаешь, вот мужественный.

— Да грубиян он...

— Неправда. Он импульсивный и харизматичный.

— Петух и позёр, шикующий на деньги своего отца.

— Всё, отстань.

Я развернулась к двери. Она открылась с щелчком. Выйдя на крыльцо, я на секундочку остановилась, чтобы произвести впечатление на мужчину всей своей жизни. Он поднял взгляд и усмехнулся. В его глазах появилось что-то такое, от чего сердце забилось быстрее.

Всё же будет у нас сегодня первый поцелуй. Самый нежный и романтичный.

— Ками, последний раз говорю, не связывайся с этим уродом.

— Перестань на него наговаривать, он ни разу меня ни словом, ни делом не задел. Даже не пристаёт.

Я прямо чувствовала, что сестра стоит в дверях и испепеляет меня взглядом. Нервно поправила подол платья.

— Да не поможет, — прилетело тут же. — Ты главное нигде не нагибайся, а то засветишь бельишко по самое не хочу.

Я не ответила. Мы уже и так обе высказались. Я спустилась с крыльца и тут же заметила движение в дальнем окне. Лиля. Она сидела, придерживая шторку. Бледная после очередной операции. Её огромные глаза смотрели на меня с затаенным интересом. На мгновение что-то кольнуло в душе. Стыд, что ли?

Я могу расхаживать по свиданиям, а она лишний раз на улице не покажется.

— Пети, посиди лучше с Лилей, чтобы она заснула. Наверняка её опять мучают боли. Почитай ей какую-нибудь свою научную статью или моду поизучайте.

— Да уж, без тебя разберусь, — буркнула двойняшка, — ты лучше себя береги. Не нравится мне он, и всё тут. Вали уже, а то рожа у этого идеала нервная какая-то. Не привык девиц дожидаться. И это... всё же сделай так, чтобы завтра всё поселение твои трусы не обсуждало.

Вот... собака такая женского пола, — мысленно приласкала я сестрёнку, любимую и заботливую.

Тифо ждал у машины, расслабленный и самоуверенный, будто весь мир крутился вокруг него. Его чёрные волосы слегка растрепал ветер, а губы растянулись в ухмылке, когда он понял, что я иду к нему.

Эдакий хозяин жизни.

Это мне в нём и нравилось — властность. Такой прогибаться точно не станет.

— Ну, наконец-то, — протянул он, лениво подняв руку. — Я уже решил, что ты передумала.

Его голос был тёплым, но в нём сквозила привычная снисходительность. Будто сама мысль, что я могу его разочаровать, казалась ему смешной.

— Нет, что ты, — я улыбнулась, но голос дрогнул, я готова была растечься лужицей.

Такой парень и мой.

Я подошла к его красненькому, переливающемуся в свете уличного фонаря зоргару. Под ногами громко хрустнула крошка серого льда. Холодно. Я как-то не ожидала. Опять температуру в ночное время понизили с целью экономии. И ведь гады не предупредили.

Я было обернулась к дому, чтобы вернуться и взять куртку. Пети уже не было, и дверь заперта.

— Камелия, ты долго там торчать будешь? Прыгай давай.

Моргнув, я повернулась к зоргару. Ну как бы мы же покататься, а в салоне наверняка тепло.

Только я ждала, что Тифо мне галантно откроет дверь, но он уже сидел, развалившись на своем сиденье.

Ну и ладно. Могу и сама.

Я скользнула в пассажирское кресло, кожей ощущая, какое оно ледяное. Подогревом здесь и не пахло. Холодный ветерок пробежал по оголенным коленям, заставляя мурашки бежать по коже. Да уж, лишнего куска материи примерно так до пяток сейчас и не хватало.

В салоне зоргара пахло кожей и дорогим парфюмом — папиными деньгами, как любила язвить Петуния.

Двигатель рыкнул, и мы рванули с места так резко, что я вжалась в холодное сиденье. Втянула воздух, но ничего не сказала.

Сам догадается. Он же должен внимательно ко мне относиться. Всё же девушка его.

Поселение мелькало за окном — тусклые огни купола, тени прохожих, растворяющиеся в синеватом сумраке. Полосы света и тьмы скользили по лицу Тифо, подчеркивая его равнодушное выражение.

— Куда мы едем? — спросила, стараясь говорить спокойно, но зубы едва не стучали от холода.

Он даже не повернул головы. Его пальцы постукивали по рулю в такт тихой музыке. Он будто не замечал, как я съёживаюсь, как пальцы белеют от напряжения.

— К друзьям, Ками. Будет круто.

Я неуверенно кивнула, но в груди что-то сжалось. Дыхание стало частым. Что-то мне это не понравилось. Он же обещал романтическую поездку. Только вдвоем. И никого. А теперь, выходит, планы изменил и даже мне не сказал.

Да и... Друзья Тифо.

Я знала их. И все как один дети начальников нашего завода. Не то чтобы я в себе была не уверена, просто не тот круг общения. Мой отец ведь грузчик. Да, хороший специалист. Много лет на одном конвейере. И папа Тифо был его руководителем. Но всё равно неспокойно как-то стало.

Я сжала руки на голых коленях, ненадолго задержав взгляд на собственном отражении в стекле — выглядела я очень даже. Может, и зря себя накручиваю. В конце-то концов, я ведь сама согласилась. Правда, покататься, а не к его дружкам.

Но чего уж... И теперь оставалось только смотреть в окно и ждать, куда заведёт меня эта ночь.

Глава 3

Большая стоянка на окраине поселения гудела от рёва моторов и пьяного гвалта. Я и раньше слышала, что здесь собираются детишки начальников, но как-то обычно обходила это место стороной.

И, видимо, не зря.

Ледяной воздух пробирался под тонкую ткань платья, заставляя меня съёживаться. Искусственные фонари ночного освещения под куполом Цереры мерцали равнодушно. И грели просто отвратительно. Да, стало немного теплее, но не настолько, чтобы расслабиться.

Ноги всё равно заледенели. А Пети говорила: штаны надевай. Чего я её не слушала?

Но как бы и здесь торчать я не собиралась. Тифо обещал романтическую поездку по окраинам вокруг космопорта, а привёз меня в это... да слов не было. Его дружки активно лакали какое-то пойло, теряя человеческий вид. Глаза, как у пьяных сусликов, спасибо энциклопедиям сестры, где я тех самых сусликов и видела. Ну, один в один прям.

И взгляд такой ошалелый.

Я всё больше стояла особняком, прижимаясь к холодному капоту зоргара, стараясь казаться незаметной. Вокруг царил хаос: бутылки с грохотом падали на обледенелую платформу, девушки кокетливо и как-то слишком уж напоказ визжали от грубых прикосновений, парни орали похабщину.

В общем, папа бы не одобрил.

Мои пальцы судорожно сжимали короткий подол платья, когда я заметила пару у соседнего