Развод в 45. (Не) Больно - София Брайт

– Возможно, ты прав, шумно вздыхаю. Но… я не могу понять, с чего такие резкие перемены в Боре.

– Мы не знаем, что между ними происходило. А Ирина вполне может недоговаривать об истинных причинах их разлада.

– Все очень подозрительно…

– Давай хотя бы на пять минут перестанем говорить о них и подумаем о нас, – перебивает меня муж. – Уже тошно, если честно. Сплошная чернуха вокруг!

– Вить… – наверное, я и правда перегибаю палку. Потому что у нас все разговоры сводятся к Ирине с Борисом и Данилу. – Прости, – выдыхаю я, чувствуя, что тоже изрядно устала от этой ситуации.

– Пообедаем? – бросает взор на часы. – У меня как раз есть час до встречи.

– С радостью.

После обеда муж закидывает меня в офис и уезжает на встречу. А я стараюсь сосредоточиться на работе, но у меня ничего не выходит. Я все время мысленно возвращаюсь к ситуации Ирины.

Не выдержав, беру телефон и набираю деверя.

Сама я с ним не пыталась связаться до этого момента. Но судя по тому, как он избегает всех близких, не рассчитываю на то, что он примет мой звонок.

– Алло! – вздрагиваю, услышав хриплый голос брата моего мужа.

– Алло! – выпрямляюсь в кресле. – Борис, привет!

– Здравствуй, Лена.

– Не ожидала, если честно, что ты ответишь.

– Сам не собирался принимать вызов, – произносит он устало.

– Почему?

– Не готов никого из них слышать, но с тобой рано или поздно пришлось бы поговорить… – это заявление застает меня врасплох.

– А как же Ира, Витя, Наталья Михайловна, Анатолий Георгиевич? Почему именно со мной?

– Лен, – делает он шумный вдох, – никогда не упоминай при мне ни Иру, ни тем более Виктора.

– Ничего не понимаю…

– А такое сложно понять, – перебивает он меня, и я слышу злость в его голосе. – Но правда такова, что Данил не мой сын, – оглушает меня своим заявлением.

– Что? Почему? – ерунда какая-то.

– Я сделал ДНК-тест, и он показал восемьдесят один процент родства.

Еще не до конца осознаю, что это означает, но сердцебиение ускоряется.

– Как такое может быть?

– Такое может быть только у близких родственников, Лен. Но не у родного отца ребенка.

– Бред какой-то… Подожди, ничего не поняла.

Мысли путаются, и я начинаю задыхаться.

– Похоже, что Витя заделал моей Ирке Даньку, – выплевывает он с ненавистью. – Твой муж – отец ребенка, которого я пятнадцать лет считал своим.

Глава 2

– Твой муж – отец ребенка, которого я пятнадцать лет считал своим, – звучат в трубке жуткие слова деверя, от которых у меня волоски на теле встают дыбом.

– Что ты такое говоришь? – хочется крикнуть, что он рехнулся, кидаться такими обвинениями! – Если это шутка, то она не смешная.

– Похоже, что я шучу, Лен? – устало спрашивает Борис. – Думаешь, таким вообще можно шутить? Да я бы никогда в жизни не подумал о чем-то подобном, если бы Данил не заболел, – говорит с надрывом.

У меня в животе все холодеет, когда смысл услышанного наконец-то доходит до моего сознания.

– Подожди, Борь, – в мыслях настоящих хаос. В груди горячо, и в ушах шумит кровь. – Дай мне пару секунд, – опираюсь локтями на стол, подпирая лоб ладонью и прикрывая глаза. – Почему ты вообще сделал этот тест?

Я не хочу думать о том, что брат мужа сказал правду. Просто отказываюсь. Ну хотя бы потому, что это чудовищно. Мой Витя, тот, кого я знаю со школы, с кем прожила двадцать пять прекрасных лет и кому родила самых лучших детей в мире, оказался лжецом? Тот парень, что не давал мне проходу и решал вопрос кулаками с любым представителем мужского пола, который уделял мне внимание, и потом охранял меня, как Цербер? Он не мог так со мной поступить.

К тому же… Если Данилу пятнадцать, то тогда, когда у него все случилось с невесткой, нашей Дианочке было меньше года.

У нас на тот момент все было прекрасно. Старшие дети уже подросли, с ними стало легче в быту, но совсем не просто в школе. Я разрывалась между визитами к директору школы с дочкой на руках, которая напрочь отказывалась оставаться с кем-то, кроме меня, и работой в офисе, куда приходила прямо с малышкой.

В то время было непросто, я не могу сказать, что между мной и супругом ощущался холод либо что мы отдалялись друг от друга. Наоборот!

В любой свободный момент он пытался разгрузить меня. Помогал с мальчишками и по возможности с Дианкой. Нанял помощницу по дому, и, усыпив детей, мы устраивали кинопросмотры. Хотя чаще всего мы занимались куда более приятными вещами, чем просмотр очередного хита, стараясь успеть закончить до того момента, когда дочь обнаружит, что ее переложили в люльку, стоящую в другой комнате.

Я с теплотой вспоминаю то время. Именно поэтому рассказ Бориса не укладывается в моей голове. К тому же с кем? С Ирой, которую Витя всегда недолюбливал? Он даже отговаривал Бориса от женитьбы на ней. Но младший брат плевал на мнение близких и сделал выбор по велению сердца.

А нам всем оставалось только полюбить Ирину так же, как ее любил Борис.

– Когда нужно было готовить Веронику для сдачи биоматериала, Ира очень странно себя вела. Много плакала, дергалась. Говорила, что все напрасно и не стоит мучить девочку, – слышу шумный вдох в динамике. – Ну ты же понимаешь, что… черт, – ему явно непросто дается этот рассказ, а я все еще не верю, что он может абсолютно серьезно говорить о том, что у Вити была связь с его женой. – Когда стоит вопрос жизни и смерти собственного ребенка, то любой нормальный родитель не станет препятствовать тому, чтобы в первую очередь попробовать самый очевидный вариант?

– Конечно. Мы все надеялись, что Ника подойдет для того, чтобы стать донором, – мой голос звучит на удивление спокойно, но глухо.

– Вот и я не мог понять, что не так. Почему она так себя ведет? И за ночь до процедуры она чуть ли не в ногах у меня валялась, чтобы я не подвергал дочь этому. Тогда меня ее поведение не только шокировало, но и насторожило.

– Ты ничего не говорил… – вспоминаю, сколько мы в те дни разговаривали с Борей вообще о ситуации, и он ни словом не обмолвился об этом, хотя как на духу мог вывалить все свои страхи и переживания.

– А что