Святилище - Клэр Кент

Черт возьми.

Какого черта Эйдан здесь делает?

Он работает в этом регионе намного дольше, чем я, в качестве менялы, курьера и человека, подрабатывающего случайными заработками. Дел утверждает, что он несколько раз выручал ее и Коула, но за его «помощь» всегда приходится платить немалую цену.

Он также не придирчив в выборе людей, на которых работает.

Я его терпеть не могу и стараюсь избегать, насколько это возможно. Волна злости и негодования захлестывает меня, когда я понимаю, что единственная причина, по которой он может быть здесь сейчас — это то, что он пытается сделать то же самое, что и я.

Он пытается украсть мою работу.

У него уже есть связи в большинстве хорошо обеспеченных сообществ в этом регионе. Они не будут работать ни с кем, кроме него. А теперь он пытается отнять у меня одну из этих связей — просто потому, что может.

Я поднимаю пистолет, когда он появляется в поле зрения, толкая тележку с явным усилием. Он отвратительно красив. Высокий, но не большой и громоздкий, а с какой-то стройной подтянутой силой. У него длинноватые волосы, которые при солнечном свете кажутся золотыми, но в такие серые дни, как сегодня, становятся светло-каштановыми. Он родом из Англии и до сих пор говорит с акцентом.

Один звук его умного, культурного голоса действует мне на нервы.

Все в нем действует мне на нервы.

Дел сказала мне, что Эйдан потребовал, чтобы я убралась с его территории.

Я. Брианна. И отступила. Как будто все, на что падает взгляд Эйдана, принадлежит ему.

Я никогда не отступлю. Только не перед ним.

И не перед каким-либо мужчиной, который потребует этого от меня.

Больше нет.

Я снимаю оружие с предохранителя, борясь с искушением просто пристрелить его. При этом действии раздается негромкий звук, но он мягкий. Приглушенный. Эйдан ни в коем случае не должен был это услышать.

Он перестает толкать тележку, вытирает пот с лица, словно переводит дух. Затем таким плавным движением, что я едва замечаю это, он достает пистолет, который носит в кобуре на бедре, и направляет его прямо на меня.

Черт возьми.

Я действительно ненавижу этого человека.

— С таким же успехом можешь выйти, милая, — говорит он, в течение нескольких секунд вглядываясь в тени деревьев. — Твои волосы выделяются на фоне серых деревьев как маяк.

У меня ярко-рыжие волосы, которые отросли до середины спины, так как я сто лет не стриглась. Они действительно имеют тенденцию выделяться, но сейчас я заплетаю их в две французские косички, чтобы они не мешали. Само собой, это бросается в глаза не так сильно, как он говорит.

Несмотря на свой скептицизм, я выхожу из тени деревьев, направляя пистолет прямо ему в грудь. Он тоже целится в меня.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я его, хотя уже знаю ответ.

В уголках его рта блуждает самодовольная улыбка.

— Я думал, это очевидно.

— Это моя работа. Они договорились со мной.

— Сначала они договорились со мной. Я пообещал, что разберусь с этим после того, как выполню другую работу. Ты украла у меня эту работу.

Я моргаю, искренне удивленная этой информацией. Люди в городе ничего не говорили об Эйдане. Я попросила свадебное платье, и когда они предложили эту работу, я торговалась до тех пор, пока они не согласились и на мешок муки.

— Я этого не знала.

— Теперь знаешь.

В другой ситуации, с другим мужчиной, я, возможно, почувствовала бы себя неловко из-за того, что случайно обидела кого-то другого. Но это Эйдан. И он стоит тут, такой высокомерный и довольный собой, полагая, что я уступлю его требованиям.

Я не уступаю. Больше нет.

— Что ж, мне жаль, если они передумали, но я поговорила с ними вчера днем, и мы договорились о нашей сделке. Я уверена, что ты просил больше, чем я, поэтому они приняли предложение, которое их больше всего устроило.

— Не очень профессионально с твоей стороны отнимать работу у кого-то другого.

— Я не забирала ее у тебя специально. Я даже не знала. Но теперь вопрос решен. Они решили работать со мной.

— Ты действительно веришь, что они откажутся мне платить, если я буду тем, кто доставит их товары?

Мои щеки горят от гнева, и самое неприятное, что я знаю: он это видит. Это проклятие бледной кожи и веснушек. Я слишком легко краснею, и это выдает эмоции, которые я бы предпочла скрыть.

— Зачем утруждаться? Я понимаю, ты думал, что это твоя работа, но на самом деле она нужна мне. Они дадут мне свадебное платье для Дел, и я не могу получить его ни у кого другого. У тебя наверняка достаточно работы, чтобы поднимать шум из-за этого.

Его брови слегка приподнимаются. Его лицо влажное от напряжения — должно быть, он действительно торопился, чтобы попасть сюда раньше, чем я закончу — но его поведение холодное и незаинтересованное, как будто все это не имеет для него никакого значения.

— Это моя территория. Это моя работа.

— Ты не можешь претендовать на территорию только потому, что тебе этого хочется. Каждый город, в который ты заходишь, не принадлежит тебе автоматически. Работы хватит для нас обоих.

Он сухо усмехается.

— Ты говоришь это сразу после того, как согласилась на мою работу.

— Такое случилось всего один раз. Если хочешь, я могу начать проверять, чтобы убедиться, что люди не играют с нами обоими, чтобы получить выгодную сделку. Но в этот раз я не виновата, что тебя отбросили на обочину. Вероятно, ты запросил слишком много.

— Я стою того, о чем прошу, милая. С бОльшим опытом ты тоже сможешь требовать большего, — его голос намеренно звучит как можно снисходительнее.

Он всегда несносен, но обычно не ведет себя так покровительственно. Он делает это нарочно, пытаясь вывести меня из себя. И это срабатывает. Я отчаянно хочу спустить шкуру с этого несносного человека. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Но последнее, что я когда-либо сделаю — это дам Эйдану то, что он ищет. Поэтому я прищуриваю глаза и сдерживаю свою эмоциональную реакцию.

— Я понимаю, что ты злишься из-за потери работы, но это не моя забота. Обсуди это с людьми, ответственными за принятие решений.

Он не отвечает. Просто снова смеется, холодно и горько. А затем — самое обидное, что он мог сделать — убирает оружие в кобуру.

Как будто я никогда не буду представлять для него угрозы.

Он берется за ручки своей тележки