Сломленная голубка - Кайла Мари

Я жду снаружи, прислонившись к своему грузовику, когда вижу Коула, выходящего из тюрьмы уже свободным человеком. Он видит меня и вскидывает руки вверх, крича:

— Брат!

Я с улыбкой отталкиваюсь от грузовика и иду к нему. Мы сталкиваемся в крепких объятиях.

— Рад тебя видеть, Коул.

— Ну, если бы ты заходил чаще...

— Не начинай с этого, — говорю я, обрывая его.

Несколько лет назад его перевели в эту тюрьму, и до нее было три часа езды в одну сторону. Из-за моей напряженной работы на стройке с большим количеством сверхурочных регулярно навещать его становилось все сложнее. Я знаю, что Коул понимал и не держал на меня зла. Ему просто нравилось дразнить меня.

— Ах, да, пусть прошлое останется в прошлом. Это новый день. Нужно начать все сначала. Давай убираться отсюда и поедем домой, — говорит он, похлопывая меня по плечу.

Мы сели в мой грузовик и отправились в трехчасовую поездку домой. Дом — это тот же дом, в котором мы выросли. Тот же дом, в котором был убит наш отец. Я мог бы продать его, но мне казалось неправильным продавать единственный дом, который Коул когда-либо знал, пока сидел взаперти. К тому же он передавался из поколения в поколение, и это довольно приятная обстановка.

В собственности большой участок земли, и она расположена в глубине леса, вдали от главной улицы и еще дальше от центра города. Большинство людей даже не знают, что здесь есть дом. Такое ощущение, что мы существуем исключительно для окружающей нас дикой природы, и, честно говоря, мне так больше нравится. Даже когда я выезжаю в город, стараюсь не высовываться и придерживаюсь самого необходимого. Работа, поручения, а затем возвращаюсь в мирное уединение моего тайного убежища.

Даже спустя столько лет местные жители все еще бросают на меня косые взгляды. В основном люди постарше. Они смотрят на меня как на испорченный товар или судят меня из-за моего брата и думают, что от меня такие же проблемы, как и от него. На самом деле я их не виню.

Мы выезжаем на длинную грунтовую дорогу, ведущую к нашему дому. Коул опускает окно и высовывает голову, как собака.

— Пахнет все так же. Чувак, как же соскучился по этому запаху. — Говорит он с широкой улыбкой. Мне приятно видеть, как мой брат улыбается. Приятно наконец-то вернуть его домой.

Припарковав грузовик, мы направляемся внутрь старого дома в стиле хижины, окруженного густо посаженными высокими деревьями, которые все еще выглядят пышными. Но скоро наступит осень, и зеленые листья станут золотыми и багряными, пока они не заплачут и не упадут на землю навстречу своей холодной зимней смерти.

Я позволяю Коулу войти первым, а затем следую за ним направляясь разжечь огонь в большом каменном камине. Хотя сейчас еще не совсем зима, воздух здесь, в Нью-Гэмпшире, по ночам становится немного прохладнее.

Коул стоит в центре гостиной, оглядываясь по сторонам.

— Ты сохранил все без изменений, — заявляет он.

— Ну, почти все. Диван, я купил несколько лет назад.

Мне надоело сидеть на грязном диване с потертыми подушками, повсюду сигаретные ожоги и просто плохие воспоминания, связанные с этим. Я скопил столько чертовых денег за эти годы, ничего не делая, только надрывая задницу, и однажды я решил наконец потратить свои деньги на что-нибудь для себя. Я купил хороший темно-коричневый кожаный диван, который имеет Л-образную форму по периметру гостиной. Эта штука была чертовски удобной, и много раз я предпочитал спать на ней, а не на своей кровати.

— Но ты сохранил папино кресло. — Он замечает.

Я чешу затылок, глядя на него.

— Да, честно говоря, я не знаю, почему оно все еще здесь. Я могу выбросить его на задний двор, если ты предпочитаешь.

— Нет, нет. Все в порядке. Я помню, тогда было довольно удобно, когда мы играли в нашу маленькую игру. Давай посмотрим, так ли это до сих пор. — Говорит Коул, плюхаясь в кресло. Он откидывается на спинку, и подставка для ног выдвигается. Он закидывает руки за голову и вздыхает. — Ах, да, это круто. Все так, как я помню. За исключением того, что этого ублюдка нет здесь для того, чтобы надрать нам задницы за то, что мы сидим в его любимом кресле.

Воспоминания о побоях, которые мы получали от нашего отца за то, что осмеливались сидеть в его дорогом кресле с откидной спинкой, наполняют мой разум, такие яркие, как будто это произошло только вчера. Для Коула это стало запутанной игрой, испытанием — кто дольше просидит на стуле, прежде чем его поймают и он столкнется с гневом нашего отца. Коул всегда побеждал. Я был слишком напуган наказанием и очень быстро трусил.

Наш отец относился к этому креслу как к своему гребаному трону. Символ его власти и доминирования над нами в нашем доме.

Он всегда сидел в нем и приказывал нам принести ему пива или ужин. Мы даже заставали его с женщинами на коленях, трахающими его в этом чертовом кресле. Его голая задница была там больше раз, чем я могу сосчитать. Было бы поэтичнее, если бы он тоже умер там. Но если Коул все еще хочет использовать этот кусок дерьма, так тому и быть.

Глава 2

Каллум

Я предоставляю Коула самому себе. Я хочу дать ему возможность освоиться. Я направляюсь в свою комнату и вскоре вырубаюсь на своей кровати, все еще в одежде и ботинках.

На следующий день я просыпаюсь поздно. Уже почти полдень. Это была хорошая идея, что я отпросился сегодня с работы. Теперь у меня впереди выходные, чтобы провести больше времени со своим старшим братом.

Я переодеваюсь в свежую одежду и выхожу из спальни, чтобы найти Коула. Его нет в гостиной, где я его оставил. Нет и на кухне. Ни в главной ванной, ни в любой из двух других комнат. Я быстро выглядываю наружу и замечаю, что моего грузовика нет.

Что за черт. Вы, должно быть, шутите.

Я начинаю топать к выходу, взбешенный тем, что он вот так просто уехал, когда внезапно слышу звук шин по камням и гравию, спускающихся по подъездной дорожке. Вот он, ублюдок.

— Какого хрена, чувак. Ты просто решил уйти и ничего не сказать? У тебя даже нет действующей лицензии, — ругаюсь я.

— Расслабься, Кэл. Я просто быстро съездил в город, чтобы купить выпивки и сигарет. Прошло пятнадцать лет с тех