Бывший на Новый год - Мария Абдулова

— Тебе не будет страшно?

— Неть.

Ну, неть, так неть. Степанова чмокнула сына в румяную щёку и разогнулась. Путь предстоял относительно других вариантов недолгий, но в то же время и не очень простой. Сугробы снега и короткие угги — не самые сочетаемые вещи. Ей бы сапожки длиной до колена и пуховик, в котором она напоминала себе неповоротливого пингвина на суше, а не короткую дублёнку, у которой от дублёнки было только одно название, и ещё бы желательно шапку с шарфом и варежками, связанными собственноручно, но выбирать не приходилось. Приходилось пробираться через снег и стараться не думать о том как мёрзнут лодыжки, ноги, руки, шея и… И, вообще, всё, что могло мёрзнуть в человеческом теле.

— А нам всё равно, — дрожащим голосом напевала она, тяжело дыша и периодически громко шмыгая носом. — А нам всё равно. Пусть боимся мы волка и сову…

На самом деле больше всего в эту секунду Марина боялась не найти выхода из ситуации, но песен про это ещё не придумали. Или придумали, просто она до этого момента их ещё ни разу не слышала. До сегодняшнего дня её жизнь складывалась таким образом, что какой-никакой выход из плохого положения находился всегда. Будь то безработица, незапланированная беременность или скука смертная в декрете. Рано или поздно случалось что-то, что помогало ей преодолевать жизненные препятствия и двигаться дальше. Сейчас же девушка ничего подобного перед собой не видела. Только деревья, снег и темноту. И это Степанову напрягало не на шутку. Каждый новый шаг давался всё тяжелее и тяжелее, в уггах было полно снега, зубы отстукивали чечётку, а заправка почему-то ближе не становилась.

Она оглянулась на сына, который крепко держась за её руку, пробирался через сугробы следом. По сосредоточенному личику, раскрасневшемуся из-за мороза и ветра, было видно как он старается не отставать и не жаловаться на то как ему непросто и неудобно. Марина, глядя на эту душещипательную картину, почувствовала, что слёзы в который раз за последние пару часов вновь подкатили к глазам, и запрокинула голову назад, сдерживая их.

— Мамочка, а что ты там увидела?

Девушка судорожно вздохнула и, проглотив ком в горле, глухо произнесла:

— Звёздочки, Лёвик.

Эти самые звёзды расплывались у неё перед глазами и были больше похожи на светлые пятна, чем на гигантские раскалённые газовые шары, излучающие свет, но ему об этом знать было совсем необязательно.

— Класивые, — протянул сын, последовав её примеру и посмотрев наверх. — Ялкие такие. Холосые.

А ещё далёкие. Очень-очень-очень далёкие. Заправка находилась в миллионы раз ближе, поэтому в её сторону смотреть и двигаться было гораздо предпочтительней.

2

Оставшийся путь до места назначения занял у них больше времени, чем Марина рассчитывала. Под конец сын совсем выбился из сил и пришлось взять его на руки, поэтому, когда за их спинами закрылась дверь, девушка была готова заплакать уже не от жалости к самой себе, а от облегчения. Посадив Льва за ближайший столик, она с усталым вздохом выпрямилась. Мышцы гудели, лицо и ладони начали тут же гореть, отчего казалось будто изнутри кто-то втыкает иголки в кожу, снег на уггах таять, создавая у неё под ногами грязную лужицу, но она не сразу обратила на это внимание. В первую очередь Степанова оглядела пустующий торговый зал, прилавок с богатым выбором всяческих снеков, шоколадок, газированных напитков и прочих очень вкусных, но вредных штук, и встретилась взглядом с тучной продавщицей, которая, видимо за неимением альтернативы, с интересом их разглядывала. Откуда-то из стены, наверное, из подсобного помещения, раздавались весёлые голоса, как минимум, трёх человек, умудрявшихся перекрикивать одну из многочисленных попсовых песенок из гламурных нулевых, посвящённых Новому году и засевших в голове у каждого, кто хотя бы раз их услышал. Марина постаралась приветливо и вежливо улыбнуться, надеясь, что продавщица проникнется и ответит ей тем же, и подошла ближе к прилавку.

— Здравствуйте, — голос из-за того, что её всё ещё передёргивало из-за холода, звучал неровно и немного неестественно. — С наступающим!

На часах, висящих на противоположной стене, стрелки указывали, что до Нового года оставалось всё меньше и меньше часов и в прошлые годы в это время она вовсю готовилась к его празднованию. Делала заготовки на праздничный стол, убиралась, готовила наряды для себя с сыном и просила Артура не пить вовсе или постараться не пить много, а в этом году… А в этом году Марина мечтала лишь об одном — встретить Новый год хотя бы в тепле, не на улице.

— Здравствуйте, — важно кивнула женщина. — Сколько вам?

Степанова на мгновение непонимающе нахмурилась и чуть было не ответила «двадцать восемь», но вовремя поняла, что её спрашивают не о возрасте, а о литрах. Они ведь, в конце концов, на заправке, где люди обычно заправляли свои автомобили, а не прятались от холода, оказавшись на улице без гроша в кармане.

— Эм, нисколько. Я не на машине, — продавщица вопросительно вскинула черные брови, сделанные с помощью перманентного макияжа, и девушка поторопилась продолжить. — Понимаете… — Марина смущённо заправила волосы за уши. — Я оказалась в такой щекотливой ситуации, что…

…что теперь совершенно не знала как об этой ситуации рассказать постороннему человеку и при этом не сгореть со стыда. Хотя ей-то как раз стыдиться было нечего. Это Артур её с Левиком выгнал. И это именно ему нужно было стыдиться своего поведения. Но почему-то всё равно было ужасно неловко, неприятно и страшно. Страшно опять оказаться на улице, в мороз и темноте.

— В общем, мы с сыном оказались на улице одни, — она кивнула на Леву. — У меня нет с собой ни денег, ни телефона, ни знакомых поблизости, к кому бы мы могли пойти. Не могли бы вы, пожалуйста, одолжить мне на минутку свой телефон? Я сделаю один звонок и обещаю, что как только у меня будет возможность, сразу возмещу вам все расходы и…

— Милая, — прервала её продавщица, оперевшись рукой о прилавок. — Знаешь, сколько таких, как ты, я вижу за день, стоя на этом самом месте? На такое количество бродяжек с жалобными глазами телефонов не наберёшься, а я за этот ещё кредит не выплатила.

У Степановой мгновенно защипало в носу от обиды. За всю свою жизнь она ни разу ничего не украла и даже мысли такой не допускала и будь сейчас ситуация не такой плачевной, то Марина оскорбилась бы от подобного сравнения не на шутку, но в эту секунду