Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Сердце бешено колотится в груди, я в спешке одеваюсь, и мое дыхание прерывается от дрожи. Содержимое того досье не выходит у меня из головы, а звук его голоса крутится в мыслях бесконечным циклом — всё более низкий, всё более надломленный, как заезженная пластинка.

Новые слезы подступают к глазам, и тяжелый ком перекрывает горло.

Его голос…

Как долго он лгал мне о своем голосе? Неужели он никогда его не терял?

Мне нужно уйти. Вернуться домой. Привести мысли в порядок вдали от всего этого — вдали от него.

Когда я открываю дверь, чтобы сбежать, я вижу, как он снова пытается меня перехватить.

— Скайлар. Пожалуйста…

Но я обхожу его, даже не взглянув в его сторону, и хлопаю дверью прежде, чем он успевает меня задержать.

* * *

Моя машина осталась на парковке университетского спорткомплекса, но я слишком выбита из колеи, чтобы возвращаться туда и рисковать новой встречей с Эндрю без… Делко. И без его защиты.

Вся моя ярость и вина сжались в тяжелый ком, который стоит в горле и мешает издать хоть звук — я боюсь разрыдаться прямо в метро. Только когда я дохожу до своей площадки и вставляю ключ в замок, я позволяю себе сорваться и издаю громкий, судорожный всхлип.

Находка этого досье ранит еще сильнее, чем все те дни, проведенные вдали от него: в одиночестве, в тоске по нему, в неведении, увижу ли я его снова, и в муках совести из-за того, что предала его доверие. Это досье — доказательство всей его лжи, его манипуляций и того фарса, которым были наши отношения — и наша встреча. В тот самый миг, когда я мельком просмотрела информацию в этих бумагах, моему мозгу хватило нескольких секунд, чтобы шестеренки закрутились и я поняла, в чем дело: украденное военное досье, исправленный от руки адрес, мое общее прошлое с Алеком и поляроидные снимки, сделанные в мои первые мгновения на американской земле…

Похоже, Делко ищет его, и все эти улики, собранные на мой счет, были лишь способом выйти на его след.

Делко никогда не хотел меня.

Он меня использовал.

Я была лишь глупой пешкой на его дерьмовой шахматной доске, обычным средством, которое должно было привести его к моему родителю в этой охоте, причины которой я не знаю.

Какой ущерб мой отец мог ему нанести, чтобы Делко так отчаянно пытался его найти?

Все наши моменты теперь кажутся никчемными и оставляют лишь горький привкус. Исчезла сладость влечения и жар возбуждения, которые еще оставались на моих губах, когда я бежала из его квартиры… Я должна была бы чувствовать раскаяние при мысли о времени, проведенном вдвоем, и о той близости, что была между нами несколько часов назад, зная, что ни секунды из этого не было правдой. Но я чувствую другое.

Я дорожила каждой секундой его нежных жестов, каждым касанием моей кожи и каждым поцелуем, терзавшим мои губы. И я ненавижу его за это так же сильно — за то, что он был так хорош и убедителен, продолжая подпитывать иллюзию привязанности до такой степени, что мне хочется верить в нее еще хоть пару секунд.

Я ненавижу тот факт, что его предательства недостаточно, чтобы окончательно заглушить чувства, которые я всё еще испытываю к нему вопреки всему.

И это значит, что боль будет преследовать меня еще неизвестно сколько времени.

* * *

Терзаемая бессонницей, я ворочаюсь в простынях, не в силах найти желанное забвение в объятиях Морфея. Я не смею даже взглянуть на радио-будильник, боясь осознать, что солнце вот-вот взойдет.

Одни и те же вопросы крутятся в моей голове бесконечным циклом, сменяя друг друга, но я так и не нахожу ответов.

Во что впутан Алек?

Каковы мотивы Делко в отношении моего отца?

И что их связывает?

Я выплакала столько слез, что мои сухие глаза больше не способны выразить ту пытку, что терзает меня изнутри. Мышечная боль, тянущая живот, давно притупилась — эмоциональная боль в груди сдавливает куда сильнее.

Мой взгляд теряется в отсветах автомобильных фар, которые проецируются на потолок в водовороте белого, желтого и синего цветов. Рев моторов на несколько секунд задерживается у моего окна, а затем стихает вдали. Эта карусель длится достаточно долго, чтобы загипнотизировать меня и вызвать подобие сонливости.

До тех пор, пока одна из машин не задерживается слишком долго, заливая мою комнату светом, будто среди бела дня.

Веки вздрагивают, и я вырываюсь из пелены сна, которая почти накрыла меня. Снаружи рокочет мотор, и мне кажется, что я узнаю этот звук, но разум тут же берет верх, отбрасывая любые догадки.

Наконец рокот затихает, фары гаснут, и моя комната снова погружается во тьму.

Несколько секунд проходят в тишине, в которой я слышу только спокойный стук собственного сердца. Затем телефон под подушкой вибрирует, заставляя меня вздрогнуть. Я колеблюсь мгновение, прежде чем взять его, гадая, кто мог захотеть связаться со мной в такой поздний — или ранний — час.

Я разблокирую экран, и предчувствие заставляет пульс ускориться. Тяжесть оседает в груди, когда мой взгляд натыкается на его имя. Я открываю сообщение:

«Я здесь. Нам нужно поговорить».

Ни раскаяния. Ни тени сожаления.

Пустота заполняет меня от этого осознания, и я инстинктивно пролистываю переписку вверх. Меня подташнивает, когда я вижу свои последние сообщения: муки совести, мольбы, извинения, которые я писала без тени сомнения, признавая свою вину... А он не способен выдавить из себя даже слова в ответ.

Я вздыхаю, блокирую телефон, даже не пытаясь ответить, и приподнимаюсь на кровати. Всё тело затекло и ломит. Я тащусь по паркету к окну, выходящему на парковку студенческого общежития, и кончиком пальца отодвигаю ламель жалюзи, чтобы выглянуть наружу.

Мне не требуется и секунды, чтобы узнать его на мотоцикле. Его скрытое шлемом лицо направлено прямо на мое окно, и ему не нужно снимать его, чтобы я кожей почувствовала его взгляд на себе.

Горло перехватывает, а по спине пробегает озноб. Я заставляю себя отвести глаза и полностью закрываю жалюзи, окончательно отсекая любые внешние помехи.

Его — тем более.

Глава 2

Этим утром, столкнувшись со своим отражением в зеркале в ванной, я невольно отпрянула. Сначала следы пальцев Алека на моей руке, а теперь пришла очередь шеи — она «украшена» отметинами от хватки Эндрю. Сначала