Не так, как в фильмах - Линн Пайнтер

которого был заправлен в клетчатую юбку. Она выглядела мило, в тёмных колготках и симпатичных сапожках, но мой взгляд, словно лазер, был прикован к её загорелому плечу, которое выглядывало из-под свитера, и к краешку татуировки, видневшейся там же.

Словно она звала меня.

Потому что я знал эту татуировку лучше, чем свою собственную, наверное, потому, что я никогда просто не смотрел на неё. Нет, я исследовал её, обводил контуры пальцами, целовал, изучал нанесённую чернилами широту, будто её тело было моей картой, а эти координаты — моим севером.

You're the only thing I know like the back of my hand...3

Проклятье.

— Спорим на три бакса, что не угадаешь карту, — сказал я Адаму, хватая колоду с середины кухонного стола и пытаясь отвлечься. Я не сомневался, что воспоминания меня добьют, если я продолжу смотреть на Лиз.

И едва ли не хуже воспоминаний были вопросы, которые преследовали меня всякий раз, когда я думал о ней.

Она по-прежнему ходит на пляж почитать? Бывала ли она в нашей закусочной после моего отъезда? Какими песнями она пополнила свой плейлист первокурсницы?

И я даже не позволял себе думать о том, есть ли у неё кто-нибудь.

Мне было лучше не знать.

Я удалил свои аккаунты в соцсетях, когда решил не возвращаться в университет. Отчасти потому, что знал, что не смогу удержаться от желания следить за её жизнью, а отчасти потому, что, черт возьми, такого важного я мог бы запостить? Пока мои друзья публиковали фотки с тусовок и готовились к сессии, мне оставалось только рассказывать о своей «интересной» жизни, да?

Отработал сегодня двойную смену в продуктовом и научился чинить мотор вентилятора в печи. Теперь работает как часы. #повезло

— Идёт. И это дама, — сказал он, ухмыляясь как осел.

Я вытащил валета. — Мимо, сынок.

— Мы тоже хотим играть, — сказала Джосс, заходя на кухню и садясь на свободный стул между Адамом и Ноем. Она поставила на стол пакет из фастфуда, а Адам кинул мне три доллара.

— Люблю тебя и этот сэндвич, — сказал Ноа, разрывая пакет. — Очень-очень.

Я чувствовал, что всё моё тело находится в состоянии боевой готовности, гудит, зная, что Лиз вот-вот появится. Не отрывая взгляда от карт, я услышал, как Адам говорит Джосс:

— Спорим на пять баксов, что ты не сможешь произнести Клятву верности4 в обратном порядке?

Когда она начала, раздались смешки и подбадривающие крики, но из-за шума в ушах я почти ничего не слышал, когда почувствовал, что Лиз заняла свободное место по другую сторону от Адама. Рыжие волосы и аромат Chanel No. 5 окутали меня, смесь запахов, которые я вдыхал полной грудью и впитывал каждой порой своего тела. Я упорно не смотрел на неё — просто, блять, не мог, — но моё лицо пылало от её взгляда.

Черт, черт, черт. Я начал тасовать карты, пока Джосс продолжала.

— Симпатичная борода, Беннетт, — тихо сказала она, и её голос проник в мой кровоток и пронёсся по всему телу.

Я вдохнул через нос и вынужден был посмотреть в её сторону.

Ну, не мог же я её игнорировать.

Я поднял глаза от карт, и всё внутри меня замерло, когда она улыбнулась мне.

Потому что всё было по-прежнему.

Та же обезоруживающая улыбка, которой она одарила меня, когда впервые призналась в любви на парковке приюта для животных в Огаллале, штат Небраска. Алые губы, сияющие зелёные глаза, нежный румянец…

Охренеть! Она не ненавидит меня.

Я сглотнул и не знал, что делать. В голове крутилось куча вопросов.

Почему она меня не ненавидит? Да она плакала, когда мы разговаривали в последний раз.

Она должна была ненавидеть меня.

Что, черт возьми, мне теперь делать?

Я не понимал, что мы просто пялимся друг на друга, пока Ноа не сказал:

— Ради всего святого, детки, снимите себе комнату. Ставлю двадцатку на то, что Лиз и Уэс не поцелуются.

В кухне повисла тишина, неловкая и оглушительная, словно пощёчина, так как никто не знал, как реагировать. Но, прежде чем я успел хоть что-то сообразить, Лиз вскинула подбородок и сказала: — Идёт.

Если бы я стоял, то, наверное, отшатнулся бы от этого короткого слова, которое врезалось мне в грудь, как апперкот. Я слышал только своё сердце, которое колотилось, как барабан, пока я смотрел на её губы цвета «Ретроградный красный», которые дразняще улыбались мне и бросали вызов поцеловать её.

Я стиснул зубы, пытаясь унять бурю мыслей, потому что в тот момент отчаянно желал поцеловать её. Мне хотелось притянуть её к себе, усадить на колени и забыться в этом поцелуе, ощутить тепло, которого мне так не хватало с тех пор, как она помахала мне из зоны досмотра перед отлётом в Лос-Анджелес.

Но я знал, что если я это сделаю, то мы снова будем вместе. А у меня не хватило бы сил снова её отпустить, даже зная, что так будет лучше для неё.

А именно так оно и было.

I can't breathe without you, but I have to...

Поэтому я сглотнул, отодвинул стул и встал, глядя в её изумрудные глаза.

— Я пас, — ответил я, поразившись, каким равнодушным прозвучал мой голос, в то время как меня разрывало изнутри.

Я вышел из кухни, не желая слушать бред, который кричал мне вслед Ной: «Почему ты ведёшь себя как мудак?», или выслушивать нотации от Джосс при следующей встрече.

«Да пошли они все», — подумал я и вышел через заднюю дверь. Мне просто необходимо было оттуда свалить.

Но, сидя в полночь на веранде в одиночестве, и глядя на тлеющий кончик сигары, пока все в доме кричали: «С Новым годом!», я знал, что никогда не прощу себе то, как изменилось выражения её лица после моих слов.

Глава 1

ПОЛТОРА ГОДА СПУСТЯ

“Тебя так сильно ненавижу, что меня уже тошнит.”

— 10 причин моей ненависти

Уэс

Будильник прозвенел в шесть утра. Я выключил его и сел в темноте.

Эй-Джей, мой сосед по комнате, пробормотал: «Придурок-садист», и перевернулся на другой бок, пока я вылезал из своей кровати и одевался. Мы попали в одну и ту же канадскую летнюю бейсбольную лигу и жили в одной и той же принимающей семье, так что, хотя это был всего лишь первый день осенних занятий, казалось, что мы живём вместе уже много лет. Я знал, что он будет спать до тех пор, пока не останется пять