Мой сосед – девственник. Он хочет меня - Анна Нест

Я знал, что это только начало. И был готов играть в эту игру, сколько бы времени это ни заняло.

Глава 3

Лена

Вечером, когда жара спадает и окна распахнуты настежь, я вытаскиваю из холодильника бутылку белого вина. Ужин закончен, дети смотрят телевизор в гостиной, и я, наконец, могу позволить себе немного тишины. Сажусь на веранде с бокалом, наслаждаясь легким ветерком, который разносит по двору запах свежескошенной травы.

Я думаю о Роме.

Это странно. Мы только познакомились, он всего лишь соседский племянник, а я почему-то никак не могу выбросить из головы его смущенную улыбку и то, как он вертится возле Тамары, делая вид, что ему действительно интересно помогать с ее бесконечными делами.

«Лена, тебе 35», — шепчет внутренний голос. — «Он всего лишь мальчишка».

Но я никак не могу отделаться от мысли, что в этом мальчишке есть что-то особенное. Его легкость, искренность, отсутствие привычной для мужчин моей возрастной категории тяжеловесной серьезности.

Сначала я смеюсь над собой, мысленно ругаю за глупости. Но стоит мне услышать его голос из соседнего двора — его звонкий, полный жизни смех, — как на лице невольно появляется улыбка.

— Мам, а ты почему улыбаешься? — спрашивает дочь, выглядывая на веранду.

Я вздрагиваю, чувствуя себя пойманной на горячем, но сразу же прячу улыбку.

— Просто радуюсь, что погода такая хорошая, — отвечаю, делая вид, что больше всего на свете увлечена своим бокалом.

На следующий день все становится еще более запутанным.

Рано утром я собираюсь поехать на рынок за фруктами. Пока жду такси, выхожу во двор, чтобы открыть ворота. И, конечно, там снова появляется он.

Рома держит в руках бутылку воды и разговаривает с кем-то по телефону. Замечает меня и тут же прерывает разговор, машет рукой.

— Доброе утро, Лена!

Я киваю, пытаюсь сделать вид, что его громкое приветствие меня не смутило.

— Доброе. Ты с утра такой бодрый?

— Утро — самое время для дел, — отвечает он с улыбкой.

Я смотрю на него: в его взгляде нет ничего лишнего, он просто говорит, но в его присутствии чувствуется что-то... теплое. Будто он рад меня видеть.

— Что вы делаете сегодня? — внезапно спрашивает он.

Я слегка удивляюсь, но отвечаю:

— На рынок собираюсь. Нужно купить фруктов.

— А я с вами могу? — спрашивает он так неожиданно, что я не сразу понимаю, серьезно ли он говорит.

— На рынок? — переспрашиваю я, не скрывая удивления.

— Ну да. Может, вам тяжелые сумки носить надо? Я помогу.

Я не знаю, что на меня находит, но я киваю.

— Ладно. Но только если не передумаешь.

Он смеется, а я вдруг замечаю, что сама улыбаюсь. Внутри что-то шевелится, что-то, что я давно не чувствовала.

На рынке Рома ведет себя как ребенок, впервые попавший в сказочную страну. Ему все интересно, он все хочет потрогать, попробовать.

— Эти персики — как солнце, — говорит он, вертя в руках яркий фрукт.

— Не сжимай их так, — смеюсь я. — Ты испортишь товар.

— Простите, — говорит он с притворным раскаянием, но я вижу, что ему весело.

Мы берем больше, чем я планировала: ягоды, арбуз, дыню, огромную связку бананов.

— Это куда ты все собираешься тащить? — спрашиваю я и смотрю на кучу пакетов, которые он сам же упаковал.

— К вам домой, конечно, — заявляет он, как будто это совершенно естественно.

И я ничего не могу с этим поделать. Мы возвращаемся с полными руками, и я вдруг понимаю, что мне давно не было так легко и весело.

В какой-то момент я ловлю его взгляд. Он смотрит на меня, и в этом взгляде я вижу что-то, что заставляет меня почувствовать себя не просто женщиной, а живой.

Это опасно, думаю я. Но уже не могу заставить себя отстраниться.

Глава 4

Рома

Кажется, я готов таскать эти проклятые пакеты с фруктами хоть до вечера, лишь бы видеть, как она смеется. Лена — будто не из этого времени. Она спокойная, уверенная в себе, а ее голос мягкий, как летний ветер. Она не похожа на девчонок моего возраста, которые только и делают, что спорят, куда пойти тусить, или тратят часы на соцсети.

С Леной все по-другому.

Когда мы возвращаемся с рынка, я чувствую, что потею не только от жары. Ее взгляд скользит по мне, когда я ставлю сумки на крыльцо, и я ловлю себя на мысли, что впервые в жизни хочу, чтобы на меня кто-то смотрел вот так.

— Ну ты и герой, — говорит она, приподняв одну бровь.

— Что поделать, — улыбаюсь я и выпрямляюсь. — Когда рядом такие красивые соседки, хочется помогать.

Она смеется. Ее смех теплый, как море, и мне вдруг хочется сделать так, чтобы она смеялась чаще.

— Ладно, хватит льстить. Спасибо за помощь, Рома. Ты настоящий спаситель, — говорит она и берет несколько пакетов.

— А можно мне помочь их занести? — выпаливаю я, хотя знаю, что это выглядит навязчиво.

Она останавливается, поворачивается ко мне. Я напрягаюсь, ожидаю отказ, но она лишь пожимает плечами.

— Ладно. Только не забудь потом вернуться домой.

Мы входим в ее дом. Здесь все чисто, аккуратно и как-то... тепло. В углу кухня с большим деревянным столом, на котором уже лежит пара книг и чашка с недопитым чаем. Я ставлю пакеты на стол и оглядываюсь, стараясь не пялиться слишком открыто.

— Чай будешь? — спрашивает она, когда замечает, что я немного теряюсь.

— Да, с удовольствием.

Она ставит чайник, и я понимаю, что мы в доме вдвоем. Совсем вдвоем. В голове проносятся десятки мыслей, и все они заканчиваются на том, как мне удержаться от глупостей.

— Ты откуда такой вежливый? — внезапно спрашивает она и садится напротив меня.

Я хмыкаю, нервно почесывая затылок.

— Наверное, от бабушки с дедушкой. Они меня воспитывали до школы, все мне внушали: «Рома, будь джентльменом».

Она кивает, но в ее взгляде появляется что-то, что заставляет меня слегка напрячься.

— Это хорошо. Джентльмены сейчас редкость.

— А вы... всегда такая? — неожиданно вырывается у меня.

— Какая? — Лена приподнимает бровь, и ее взгляд становится немного острым, но без агрессии.

— Ну... — я запинаюсь, но все-таки заканчиваю: — Такая... красивая.

Она смотрит на меня несколько долгих секунд, и я уже хочу провалиться под землю. Но потом она улыбается.

— Ты знаешь, что это немного странно звучит?

— Знаю, — признаюсь я. — Но я серьезно.

Чайник свистит, разрывает тишину. Она поднимается, отворачивается от меня, но я все еще чувствую,