Попаданка в академию темных - Элина Амори

хоть я и понимала, что без помощи не обойтись. Я вообще очень боялась потерять мою любимую бабушку. Когда папу посадили в тюрьму, она не дала мне впасть в депрессию и помогла закончить школу. Наш с папой мотиватор и вечный энерджайзер. Даже сейчас, несмотря на слабость, она все делала по дому. Даже котенка подобрала на улице.

И вот сейчас она позвонила из больницы и принялась давать указания бодрым голосом:

— Миланочка, насыпь Ванильке побольше корма, а то знаю тебя, вечно вся в делах, поздно вернешься. За меня не волнуйся, обещали завтра прооперировать, недельку полежу и выпишусь. Кстати, может быть, попросить оставить меня тут подольше? Так тебе меньше тратиться придется.

— Давай лечись, экономщица. — Я хихикнула, прохаживаясь между рядами в супермаркете и складывая продукты в тележку. — У меня скоро зарплата, все будет нормально.

Бабуля вздохнула.

— Люблю тебя, Миланочка.

— И я тебя, бабуль. — На душе потеплело.

— Скоро все трудности закончатся, осталось немного потерпеть, — сказала она уверенно.

— Оптимистка ты наша, — улыбнулась я.

— Не оптимистка, считай это предчувствием. Ну все, не буду тратить деньги, пока-пока.

Я набрала продуктов приблизительно на половину заработанной суммы и встала на кассу. Залезла в карман, а там — пусто… Меня бросило в жар, потом в холод.

— Девушка, вы идете или как? — подтолкнула меня под локоть женщина в очереди.

— Н-нет, проходите… Я потеряла кошелек.

— А он у тебя хоть был? — хихикнул какой-то долговязый парень.

— Идиот! — возмутилась я и как назло поймала собственное отражение в стекле прилавка: худая, в потрепанных вещах из секонда, пучок черных всклокоченных, неухоженных волос. Да уж видок… И чего обижаюсь, по мне же видно.

А деньги могла потерять в суете где угодно, хотя карман у меня застегивается. Неужели тот парень в метро? Точно! Небось наркоша, видала таких — они родную мамку продадут за дозу и деньги чуят на сто метров.

— Вот козел, — пробурчала я и поплелась из магазина, оставив тележку. Голодный желудок вновь призывно урчал. Я полезла за печеньками в свой черный рюкзак «Анархия — мать порядка», — тоже кстати старый папин. Своего у меня мало что было. Печально, но печенье превратилось в сладкую труху. Я вздохнула.

— Ладно, хуже уже не будет, — утешала я себя.

В конце концов и так перебор. Госпитализировали бабушку, украли с горем пополам заработанные деньги. Наверное, осталось только кирпич на голову словить.

— Эй, ты! — раздалось вдруг сбоку, но я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

Я повернулась, и в груди екнуло сердце — а вот и «кирпич»… Ко мне направлялись двое в спортивках и с наколками на пальцах. Вышибалы бывшего папиного партнера, а в конечном итоге предателя, который подставил отца, чтобы прибрать к рукам весь бизнес.

Папе подсунули наркотики вместе с партией красок. Часть он успел спрятать до изъятия, чем подпортил своему бывшему товарищу планы. Но теперь за нами с бабушкой гоняются его бывшие партнеры.

— Тьфу, блин! — Я бросилась к ближайшему переулку.

Они не первые, и не последние. Ничего, ноги меня никогда не подводили, да и этот район я знала лучше всех. Я бежала так быстро, как могла, привычно не прося помощи у окружающих. Бывало, конечно, мне помогали, но унижаться каждый раз надоело. Да и есть у меня, так сказать, туз в рукаве, на который я надеялась больше, чем на чужих дядь, теть и полицейских. Только надо было добежать до нужного места.

Я свернула между домами к мусорным контейнерам и врезалась в огромного мужика. Тот схватил меня за руку, не позволив побежать дальше.

— Попалась, крыса!

Я охнула, сердце будто провалилось под землю. Похоже, эти долбоящеры тоже стали неплохо разбираться в местности… Я вскрикнула от боли в плече, когда мне заломили руку и нагнули вперед.

— Ишь, шустрая! — догнали нас запыхавшиеся вышибалы.

Я ловко извернулась, пнула здоровяка в ногу, но мне в лицо сунули странно пахнущую тряпку, и меня повело.

Очнулась я привязанной к стулу в неопрятной заброшке — прямо как в классическом второсортном бандитском сериальчике.

— Ну привет. — Передо мной сидел «окурок» — так я называла мужика, который, собственно, и искал пропавшую партию наркотиков — низкий, коренастый с ершиком бурых волос на макушке.

— Да блин, — пробормотала я и попыталась отшутиться: — Я понимаю тебя, правда. Сотня миллионов на дороге не валяются. Но, как думаешь, если бы я знала, где спрятаны эти проклятые пять кг героина, я бы влачила такое жалкое существование?

— Кажется, в прошлый раз я ясно дал понять, что именно ты должна спросить у папочки на свиданке, когда передачку ему принесешь, — зло бросил он и смачно сплюнул.

— Не получилось у меня! Охранник за спиной стоял, как я могла спросить?

— Не прикидывайся дурочкой, ты знаешь как надо было спрашивать!

— Сколько можно цепляться к нам⁈ — не выдержала я. — Из-за вас папа в тюрьме, вы и так все забрали, чего еще вам надо⁈

Окурок приблизился резко, больно схватил за волосы, запрокинул голову. Я действительно испугалась за свою тщедушную шевелюру. Лысой остаться совсем не хотелось.

— Мое терпение иссякло, — прошипел он. — Смотрите, парни, мордашка-то у нее ничего. Если помыть и накрасить, сойдет. Как думаете, отобьет убытки?

Я дернулась и плюнула ему в лицо. Пощечина больно обожгла щеку, я простонала. Вот ведь… За что мне все это?

— Отвезем боссу, — фыркнул окурок, отошел и зажег толстую сигару, — пусть подыщет сучке местечко «повеселее».

Кто-то позади принялся отвязывать меня от стула. Я понимала — это мой единственный шанс. Я расслабилась, сосредоточилась и, улучив момент, выскользнула из рук бандита, шлепнувшись на пол.

Послышался щелчок затвора.

— А ну, стой! — крикнул окурок.

Но я и не думала убегать. Тут уж точно бессмысленно. Но если они считали, что в ловушке оказалась я, то ошибались. Закрытое помещение без прямых солнечных лучей — идеальное место, чтобы спрятаться от кого угодно.

Я осталась сидеть на холодном бетоне, только руки опустила на пол — так будет эффективнее. И глядя на своих преследователей, заговорила, сосредотачиваясь и призывая помощь:

— Черной ночью черный кот прыгнул в черный дымоход. В дымоходе чернота, отыщи-ка там кота…

Эта детская скороговорка была моим своеобразным заклинанием.

— Чего? — скривился окурок.

— Во больная! — Они втроем расхохотались.

Но смеялись недолго. Из углов и щелей поползла тень. Густая и непроглядная, удушливая и всепоглощающая. Я призывала ее точно из недр земли, и она повиновалась мне.

Я не боялась темноты с детства, чувствовала в ней союзника и научилась использовать в старших классах, когда меня стали травить в