Измена. (не)потерянная любовь - Ольга Росс

я почти машинально направляюсь к ней. Руки, уже не дрожащие, нащупывают ключи в сумке. Удивительно, но к тому моменту, когда я открываю дверь и залезаю в машину, я уже полностью прихожу в себя.

Я сижу в машине, не заводя двигатель, и на минуту позволяю себе просто закрыть глаза. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше.

Наконец, я поворачиваю ключ в замке зажигания, и двигатель тихо урчит, наполняя машину знакомым звуком. Домой. Только бы добраться до дома, а дальше... дальше я разберусь. Или хотя бы попытаюсь.

Глава 2

Дома я не могу найти себе места. С трудом заставляю себя сосредоточиться на приготовлении ужина. Это всегда было моим способом успокоиться, обрести равновесие. Но сегодня даже знакомые ароматы и привычные движения не приносят ни радости, ни утешения. Я режу овощи, но нож в моих руках дрожит, как будто я впервые взяла его. Сковорода шипит, но звук этот раздражает, а не успокаивает. В голове как будто включился автопилот, и я действую, не отдавая себе отчёта.

Когда дверь открывается, и я слышу, как Дима входит в дом, моё сердце замирает. Звук его шагов, который раньше приносил ощущение тепла и безопасности, теперь бьет по нервам. Я вздрагиваю, чувствуя, как нарастает паника. Внутренний голос кричит, что я должна что-то сказать, спросить, потребовать объяснений, но страх парализует меня.

— Привет, Наташ, — звучит его голос из прихожей, спокойный и уверенный, как всегда. Он даже не подозревает, какие мысли разрывают меня изнутри. — Чем сегодня вкусненьким порадуешь?

Я заставляю себя ответить, но голос выходит хриплым и неуверенным:

— Привет. Ужин почти готов, садись за стол.

Дима заходит на кухню, обнимает меня сзади, целует в макушку. Раньше, эти ласки, были для меня знаком его любви, теперь же я чувствую в них что-то другое, как будто этот жест — лишь привычка, пустой ритуал.

Через полчаса муж сидит за столом, а я украдкой наблюдаю за ним. Уверенный спокойный и красивый. Как и при нашей первой встрече. Он практически не изменился, а вот я уже не та юная девчонка.

— Наташ, налей вина. — зовет Димка.

Я вздрагиваю от неожиданности, словно этот голос возвращает меня из какого-то мрачного транса, и машинально разворачиваюсь к буфету с винными бутылками. Но, дойдя до него, останавливаюсь.

— Дим, нам нужно поговорить, — произношу я тихо, но достаточно ясно, чтобы он услышал. Я чувствую, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым.

Он морщится, как будто я предложила ему не разговор, а нечто невероятно неприятное и обременительное.

— Давай завтра? — предлагает он с раздражением. — Я устал и хочу спать.

— Нет, сегодня. — требую я и сажусь напротив него.

Внутри меня всё дрожит, но я стараюсь не показать свою слабость. Руки трясутся, когда я достаю телефон из кармана халата и открываю то самое сообщение, которое изменило всё. Сообщение, которое я не могла выбросить из головы с момента, как его прочитала. Подталкиваю телефон к Диме, и он, бросив на меня удивленный взгляд, нехотя берёт его в руки.

Он склоняется над экраном, внимательно читая строчки: “Твой муж тебе изменяет. И уже давно. Скоро он станет моим и ты исчезнешь из нашей жизни”

На его лице мелькает еле заметная гримаса, как будто он увидел что-то неприятное, и мужчина с отвращением отталкивает мой смартфон обратно.

— И что ты хочешь узнать? — спрашивает он, поднимая бровь, будто я предъявила ему какой-то несущественный пустяк.

— Это правда?

— Да. Странно что ты удивлена. Давно нужно было догадаться.

Моё сердце пропускает удар, словно его сжала ледяная рука. Всё внутри меня обрывается. До последнего момента я надеялась, что это просто ошибка, чей-то глупый розыгрыш или злой умысел. Но он говорит правду. Холодно, без эмоционально, с легкой насмешкой в уголках губ, он смотрит на меня и отодвигает тарелку.

— Ты сама хотя бы видишь в кого превратилась? Поправилась, за собой почти не ухаживаешь… А одежда? Что это за бабский халат в цветочек? Мама подарила? У меня на тебя уже даже почти не встает. Я женился на молодой, красивой и амбициозной девушке, а получил клушу, которая только и может, что супы варить.

Его слова, как ядовитые стрелы, впиваются в меня, и я едва сдерживаю слезы. Мой голос дрожит, когда я задаю вопрос, который вертится на языке, но которого я боюсь больше всего:

— Кто она?

Дима отворачивается, как будто этот вопрос застал его врасплох. В его взгляде появляется тень неловкости, но она тут же сменяется прежней самоуверенностью.

— Это не важно, — бросает он с лёгким презрением.

— Мне важно, — настаиваю я, чувствуя, что от этого ответа зависит моя дальнейшая жизнь.

— Может когда нибудь, ты и узнаешь, но точно не сейчас. — фыркает Дима. — Ладно я спать. А ты… Да мне все равно в принципе, что ты будешь делать.

Когда Дима уходит, дверь в спальню тихо закрывается за ним, оставляя меня наедине с тишиной, которая становится невыносимой. Я сижу за столом, не в силах пошевелиться, ощущая, как боль расползается по всему телу. Слова, которые он сказал, продолжают звучать в голове как эхо, повторяя снова и снова: "Поправилась", "клуша", "супы варить".

Я никогда не думала, что те самые движения, которые я выполняла автоматически на кухне, могут однажды стать символом моего краха. Вечера, когда я с удовольствием готовила ужин, представляя, как Дима вернется домой, и мы вместе будем наслаждаться едой и друг другом, кажутся теперь далеким прошлым. Я не могу поверить, что человек, с которым я делила свои мечты и страхи, способен говорить со мной так холодно, как будто я больше ничего не значу для него.

Слезы текут по щекам и я уже не в силах их остановить. Хочется разрыдаться в голос. Громко и надрывно. Хочется сбежать и спрятаться… На секунду появляется мысль поехать к маме, но я не могу… Немогу ее тревожить. Не хочу чтобы она переживала…

Глава 3

Я сидела за столом, уставившись на нетронутую еду. Казалось, что тошнота поднималась из самого нутра, наполняя меня горечью и бессилием. Грудь сжималась от нахлынувших слёз, но я пыталась держать себя в руках. Внутри всё кипело, мысли хаотично крутились в голове, но ни одна не приносила ясности.

— Да что же это со мной? — думаю я. — Наверное от переживаний.

Столько всего случилось за последние часы, что моя душа буквально разрывалась на части. Решив, что разговор с