Свёкр с Кавказа. Десять уроков любви - Алекс Стар

Чтобы у них был отец.

Красивый и сильный. Который смог бы нас всегда защитить, позаботиться о нас.

Ведь мой Рустэм такой и есть.

Точнее, был…

Высокий, стройный…

Все девчонки заглядывались на него. Текли от него…

Но он был такой неприступный. Далёкий.

Я и мечтать не могла, что такой как он парень, в дорогой одежде и на спортивной итальянской тачке посмотрит на меня.

Захочет сделать своей.

Жениться на мне.

И моё сердце снова сжимается и от горько-сладких воспоминаний, и от боли, которую он причинил мне.

Теперь-то я понимаю, почему он выбрал именно меня: нетронутую. Ничья рука, даже чужой мужской палец не коснулся меня до него.

До моего любимого.

Он был первый, кто поцеловал меня.

Протолкнул свой язык между моих с силой приоткрытых им же губ.

Как створки раковины…

И я задохнулась от того первого поцелуя и волны сладкого счастья, захлестнувшей меня.

Его рука властно опустилась на мою талию, жёстко, до лёгкой боли сжала меня, прижала к себе, и я почувствовала сталь его пресса под тонкой футболкой.

И ещё что-то горячее и твёрдое там… Внизу… Что уперлось в низ моего животика…

И это безумно испугало меня и взбудоражило одновременно.

— Ты что, нецелованная? — вдруг резко отстранился от меня Рустэм, словно желая поближе рассмотреть меня.

Как какую-то редкую диковинку.

И я вся вспыхнула под его пристальным взглядом.

Который вдруг загорелся охотничьи азартом.

Я не знала, что ответить ему тогда…

Я просто молчала, и чувствовала, как пылают мои щёки.

Всё моё лицо.

Как начинаю я вся пылать диким пламенем стыда, и от чего-то ещё, чего я не испытывала до этого…

3

Умар

Помню тот день как сейчас.

Я был злой и раздражённый.

Товар задержали на таможне, и мне пришлось самому решать все проблемы.

Две бессонные ночи, куча впустую потраченных ресурсов, которые я мог бы и не тратить.

Я психовал.

Партнёры пригласили отметить сделку по завершению.

Я согласился. Нехорошо было отказывать ребятам.

Бизнес. Ничего личного.

Я всегда думаю наперёд.

Помню жадный алый рот дорогой шлюхи, я только подумал, как я устал от этого, но я всё-таки живой мужчина, а девка была высококлассной профессионалкой.

С виду — обычная девочка.

Студенточка.

Если не знать, сроду не догадаешься.

Неброский макияж. Скромная одежда. Дорогая, но всё закрыто.

Только я за десять километров вижу этот животный блядский взгляд.

Все они хотят только твои деньги.

Твою власть.

Твоё покровительство.

Прикидываются целками.

А копнёшь — их отымели уже целые толпы.

Правда, толпы очень богатых и состоятельных мужчин.

Наверное, Аслан решил, что если мне подгонит самую дорогую шлюху, то выбьет в следующий раз из меня большую скидку за товар.

Только для меня все они на одно лицо.

Точнее, какие у них лица?

Только то, что ниже пояса для чулок.

Все одинаковые.

Все одинаково выбриты, как будто от этого они вдруг станут как девочки.

Невинные. Нецелованные…

Я так устал в тот день, что просто откинулся на спинку дивана и наблюдал за этой дорогой шлюхой, как же она будет развлекать меня.

Что нового придумает.

Чем удивит.

Помню вкус дорогого тридцатилетнего коньяка на своём языке, пока эта мнимая скромница стояла передо мной, пытаясь разбудить во мне желание и любопытство.

Да только тайны в ней было — на три копейки.

Я даже почувствовал запах её желания.

Почувствовал, как она сама распалялась, как течная сучка, глядя на меня, почувствовал, как пахнет её похоть прямо между её гладко выбритых губок…

А девка стояла, покачиваясь на своих тонких высоких каблучках, в строгих туфельках, и я рыкнул на неё:

— Сними платье.

И она повиновалась.

Не отрывая взгляда от меня, она стала медленно задирать подол своего длинного строгого платья, пока не показался низ её красных шёлковых трусиков.

И я с удовлетворением разглядел, что низ у них уже весь мокрый от растёкшейся по ним смазки.

Хочет.

Хочет, чтобы я её отымел…

Ну что же…

Это ещё надо заслужить…

А я подумаю…

Они все такие одинаковые, но после удачной сделки почему бы не расслабиться?

И я сделал ещё один глоток коньяка, и он растёкся по нёбу дубовым изысканным ароматом, пока девка пыталась стянуть с себя платье.

Закрыла полностью им лицо, путаясь в подоле.

Просто сладкая умелая дырка в красных трусиках…

Как они все…

Дырка и больше ничего… 4

Умар

— На колени, — приказал я этой шалаве, и она послушно и быстро, словно только и ждала этого моего приказа, упала на пол.

Все они грязные твари.

Я в этом даже не сомневался.

Всегда это просто знал.

Грязные. Порочные.

Готовые на всё твари.

Готовые продать подороже себя и всё, что у них между ног.

Или просто, кто сколько заплатит.

Кто сколько даст за них.

Этой девке повезло чуть больше других.

Всего лишь.

Вот я слегка ослабил на брюках ремень, звякнул пряжкой, мелькнул своими ролексами за тридцать косарей баксов на руке, и я мог разглядеть, как у этой суки алчно заблестели глазёнки.

Я увидел, буквально почувствовал запах её течки.

Как это грязно и уныло — течь и кончать только от бабок.

Ну что же, шлюшка, проверим, на что ты готова ради них…

— Снимай всё, — рявкнул я на неё, отпивая дорогущий коньяк.

Чтобы усилить своё удовольствие.

Удовольствие от власти, которую я имел над этой гадиной с пухлыми накачанными губами.

Которыми, я уверен, она готова была впиться в меня, вгрызться своими зубками, лизать мне всё, что я ей только не прикажу, лишь бы понравиться мне.

Стать моей…

Только она не знала, что она мне на хрен не нужна.

Только секундное обладание красивой шлюшкой, чтобы снять напряжение.

Разрядиться на время. Спустить в неё.

Не более того.

С развратной глумливой улыбкой эта девка стала снимать с себя лифчик: сначала одну бретельку, потом — вторую, и её полные налитые груди обнажились, покачиваясь на весу, как два белых мягких шара.

С яркими леденцовым и сосками.

Дерзкими и острыми.

Я почувствовал, как у меня на неё встал.

Прилип к животу от желания.

Рефлекс. Не более того.

Я же мужчина.

Взрослый.

И чтобы подразнить меня, эта тварь взяла и просунула свой тонкий пальчик с алым длинным коготком между своих надутых розовых губок и начала его посасывать, прикрыв глаза и сладострастно покачивая бёдрами…

Я почувствовал напряжение…

Яйца заныли от сладкой