Обесчещенная. Невеста по ошибке - Мила Реброва

— Ладно, хватит о ней, — улыбнулся я, желая снова поймать её смущённый взгляд. — Лучше расскажи, как прошло твоё утро. Ты думала обо мне?

Она звонко рассмеялась, снова застеснявшись.

— Ты всегда такой... настойчивый даже в чувствах, — тихо проговорила она, глядя на меня с ласковым укором.

— С тобой я другой, — серьёзно ответил я. — Сам удивляюсь, каким нежным могу быть. Ты заставляешь меня меняться, Камила. Рядом с тобой мне хочется стать лучше.

Она внимательно смотрела на меня, затем снова опустила взгляд и мягко произнесла:

— Мне нравится тот, каким ты становишься со мной.

Я улыбнулся и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Никогда не думал, что женщина сможет так влиять на меня.

Мы долго сидели, разговаривая обо всём и ни о чём, наслаждаясь обществом друг друга и тем теплом, которое окутывало нас. В такие моменты я отчётливо понимал, как мне повезло. Она была именно той, которую я всю жизнь подсознательно искал.

Тогда я ещё не знал, что через две недели моя жизнь рухнет, и вместо счастья я буду вынужден столкнуться с болью и позором. Тогда я ещё думал, что впереди только любовь, счастье и наша общая жизнь.

Айшат

Сидя за маленьким столиком в углу книжного магазина, я уже два часа пыталась сделать вид, что читаю. Обычно книги были моим спасением от всего мира, но сегодня даже любимый роман не мог заставить меня отвлечься. Я устало поправила очки и вздохнула, прикрыв глаза.

Камила, конечно же, опаздывала. Не удивительно — сестра никогда не приходила вовремя, особенно когда рядом был Имран. От одной мысли о нём сердце болезненно сжалось.

Стыдно признаваться даже себе, но я была влюблена в жениха собственной сестры. Эта мысль вызывала жгучий стыд и боль. Я чувствовала себя самой мерзкой предательницей, даже несмотря на то, что Имран не имел ни малейшего понятия о моих чувствах.

Единственным оправданием было то, что встретила я его первой. Это произошло всего на пару дней раньше их официального знакомства с Камилой. Мы случайно столкнулись на улице. Я тогда торопилась домой из университета, крепко прижимая к груди учебники, когда высокий мужчина случайно налетел на меня. Кофе из его стакана оказался на моём любимом свитере, а сама я чуть не упала прямо на асфальт.

— Простите, — быстро сказал он, едва взглянув в мою сторону, и сразу же поспешил дальше. Он даже не заметил меня, просто извинился по привычке, продолжая свой путь. Я же стояла в растерянности, чувствуя, как по щекам медленно катятся слёзы. Не из-за кофе на одежде, а от того, что была невидимкой всю жизнь. Он просто не заметил, что столкнулся с живым человеком.

А потом я снова увидела его, только уже в нашем доме, рядом с сестрой. Красивый, уверенный, властный и такой недосягаемый. И снова он смотрел мимо меня, видя лишь яркую, сияющую Камилу, которую любили все вокруг.

Я поправила очки на носу и устало откинулась на спинку стула. Вот она, Айшат, девочка-невидимка, серая мышь, которая всегда прячется за страницами книг и толстенными стёклами очков. Единственной примечательной деталью во мне были волосы — ярко-рыжие от природы, будто в насмешку над моим тихим, серым характером. Кто вообще придумал это издевательство — сделать меня рыжей при полном отсутствии темперамента и яркости характера?

Мама никогда не позволяла мне перекрасить волосы в тёмный, более подходящий мне цвет. «Не смей портить природную красоту», — говорила она, совершенно не понимая, как это больно — чувствовать себя чужой в своём собственном теле. И всё же несколько раз я ослушалась её, тайком закрашивая волосы в тёмно-каштановый, пытаясь слиться с толпой и быть хотя бы немного менее заметной. Но рыжий предательски возвращался, словно подчёркивая мою неспособность изменить что-либо в своей судьбе.

— Девушка, вы будете ещё что-то заказывать? — неожиданно спросила официантка, прерывая мои мрачные мысли.

— Нет, спасибо, я пока подожду, — смущённо ответила я, почувствовав, как краснею от взгляда девушки, в котором явно читалось: «Как же долго можно здесь сидеть с одной чашкой чая?»

Опустив глаза, я начала бездумно перелистывать страницы, но мысли снова вернулись к Камиле и Имрану. Наверняка сейчас он сидит напротив неё, улыбается ей так, что сердце замирает. И я понимала — никто и никогда не посмотрит на меня таким взглядом. Ни он, ни кто-либо другой.

Камила всегда была идеальной. Я искренне любила её, но в то же время рядом с сестрой всегда чувствовала себя ущербной. Она была солнцем, освещавшим всё вокруг, а я — лишь её унылой тенью, вечно одинокой и неинтересной никому.

Наверное, было глупо верить в то, что мужчина вроде Имрана мог хотя бы раз посмотреть на такую, как я. Ведь ему нужна яркость, красота, уверенность. Ему нужна была Камила. Я же была не более чем книгой на полке — незаметной и скучной.

Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Я тут же открыла его:

«Прости, сестрёнка, мы немного задержались. Ты ещё в книжном?»

Немного. Почти два часа. Но я знала, что не смогу рассердиться на неё. Камила ведь не виновата в том, что её любят, а меня нет. Я сама во всём виновата, потому что не умею быть другой.

«Да, жду тебя», — написала я коротко и снова отложила телефон в сторону, вздохнув так, будто на моих плечах лежал весь мир. В конце концов, моя участь — всегда ждать и оставаться невидимой тенью чужого счастья.

* * *

Я вышла из ванной, чувствуя лёгкую прохладу после душа, и накинула на плечи простой домашний халат. Влажные, тяжёлые пряди волос тут же непослушно рассыпались по плечам, касаясь кожи. Я недовольно поморщилась, глядя на своё отражение в зеркале. Эти ярко-рыжие, кудрявые волосы всегда были моим наказанием.

Мама категорически запрещала красить их, убеждая, что такой необычный цвет — это дар от Аллаха. А отец даже слышать не хотел о том, чтобы я их состригла:

— Айшат, это твоя гордость. Не вздумай лишить себя такого богатства!

Какое там богатство? Вздохнув, я слегка промокнула волосы полотенцем и решила подождать, пока они высохнут, за чтением новой книги. Взяв её с прикроватного столика, я поняла, что оставила очки внизу, в столовой. Без них читать было невозможно.

Я тихонько приоткрыла дверь и вышла на лестницу. Летний вечер был тихим и спокойным. Дом казался пустым — родители наверняка сидели в саду. Аккуратно ступая по прохладным ступеням