Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! - Ася Туманова

Захотелось сделать фото.

Я достала телефон. Навела камеру. И…

— ЫЫК!

Я не знаю, как описать этот звук. Это был не крик и даже не визг, а скорее, победный вопль. А в следующее мгновение я почувствовала удар: лёгкий, безболезненный щелчок по запястью.

Мартышка. Настоящая, живая, с выпученными глазами и ощеренной пастью, выскочила откуда-то сбоку, высоко подпрыгнула, схватила мой телефон и — дьявол в мехах! — с прыткостью победителя Олимпиады унеслась в заросли.

— Эй! Вернись! — заорала я, и прежде чем осознала весь идиотизм происходящего, уже гналась за приматом по тропинке в джунглях — в сандалиях, в съехавшем на бок платке и с рюкзаком на одном плече.

Мартышка, не обращая внимания на мои истошные вопли, перескакивала с ветки на ветку, зажав телефон в зубах (Кто бы знал, как быстро бегают мартышки с гаджетами!) Я бежала за ней с криками на русском, английском и на том ломаном «балийском», который успела выучить за два дня.

Я звала, умоляла, но, кажется, она меня просто заблокировала.

— Это же айфон! Понимаешь ты, скотина?! Айфон! Дорогой! И он мне очень нужен! Верни!.. Чёрт, ну пожалуйста!

Мартышка бросила на меня презрительный взгляд, оскалилась насмешливо и ушуршала в листву.

А я… я осталась — потная, уставшая, вся в пыли…

Отравление йогой

— Да чтоб ты подавилась моим экраном! — выдохнула я и понимая, что проиграла краснозадой в одни ворота, понуро побрела назад.

Когда вернулась на место привала, экскурсию уже отменили. Что-то случилось с автобусом. Гид как раз раздавал извинения и обещания вернуть деньги.

Я уже даже не злилась. Мне было ну вот совсем пофиг. Все мысли занимал утраченный гаджет. В нём осталось всё: важные контакты, заметки по работе, дорогие сердцу фото и видео...

Проклиная на чем свет стоит хвостатого вора, я загрузилась в такси и, нахохлившись словно чумная птица, угрюмо пялилась на проплывающие за окном пейзажи, сочиняя гневную речь на тему «никогда больше не притворяйся умирающим, если не хочешь стать вдовцом».

Яркие краски уже не радовали. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно.

В отель мы приехали ближе к девяти. Я поднялась на свой этаж. В коридоре было тихо. Свет приглушён, мягкий ковролин под ногами поглощал звук шагов.

Я достала ключ-карту, открыла дверь в наш с Коленькой номер и на секунду почувствовала облегчение. Всё казалось обычным: шторы наполовину задёрнуты, кондиционер гудит, чемоданы в углу.

— Коля?..

Ответа не было.

Я сделала пару шагов, на ходу скидывая босоножки. Свет не горел — только лёгкий розоватый отсвет от лампы на балконе.

И тут я услышала.

Смех. Хриплый, с придыханием. И… шлёпающий звук. Как будто кто-то хлопает по подушке. Или…

Я застыла.

— О, да… — женский голос. Высокий. С акцентом.

Я медленно пошла вперёд, словно в замедленной съёмке. Открытая дверь в спальню распахнулась и мир, как говорится, рухнул.

На белоснежных простынях выгибалась йогиня. Та самая, что вела утренние практики на пляже. Её белый топ сейчас валялся на полу, впрочем как и вся прочая одежда. Коля пристроился сзади. Без шорт. В позиции «я просветлённый, принимаю поток».

Он двигался. Размеренно. Глубоко. С шумом.

Я стояла в дверях. Липкая от жары. С грязью на ногах. Босиком, одной рукой сжимая ремешок рюкзака, другой — бессознательно отгоняя комара.

Пульс ушёл в пятки. Мир сузился до точки, где Коля, которого я кормила, поила и любила десять лет, трахал постороннюю женщину в нашем номере. В нашей постели. На наших простынях.

Они не торопились. Она хихикала. Он рычал.

Мерзавцы так увлеклись, что даже не сразу меня заметили.

— Коленька, — произнесла я тихо. — Ты выздоровел?

Они вздрогнули. Йогиня вскрикнула, хватаясь за простыню. Коля повернулся и моментально прервал свою «херопрактику», накрыв причинное место подушкой.

Я молча смотрела.

И вдруг всё стало невыносимо смешно. И больно. Одновременно.

— Ну что ж, — сказала я, — Рада, что тебе полегчало. Арбуз, говоришь, не пошёл?

Он покраснел.

— Это… это не то, что ты думаешь!

— Правда? — я склонила голову, — А что тогда? Медитация глубокого проникновения?

Йогиня попыталась встать, запуталась в простыне и кулем упала обратно на постель.

— Прости… — пробормотал Коля. — Я… Я просто… Ты ушла…

— Да, я ушла. На экскурсию. Потому что ты изображал умирающего от лапши. Не забыл?

Йогиня нервно хохотнула, Коля вздрогнул, а я зябко поежилась и подошла ближе…

Шавасана с полным погружением

Меня так и подмывало вцепиться в разноцветные пакли сексапильной гуру. Ух, я бы ей волосенки-то до последнего повыдергивала!

— Стоп, Кира! Даже не вздумай опускаться до их уровня! — рыкнула на себя, сжала кулаки и до боли всадила ногти в ладони, — Так, виду не подавай. Притворись, что хочешь взять что-то из шкафа.

Помогло. Боль отрезвила.

Закусив губу и высоко вздернув нос, я с достоинством королевы продефилировала мимо. Сдернула с вешалки Колину рубашку и набросила себе на плечи.

Вероятно вид у меня был самый что ни на есть воинственный, так как Коля замер и резко отпрянул, глядя на меня широко распахнутыми глазами.

— Просто… уточняю: ты, после моего отъезда, ещё долго при смерти лежал? Или сразу поскакал за помощью наставницы? Сколько это всё у вас длится?

— Кира…

— Сколько, Коля? Как давно ты прорабатываешь эту…? — я кивнула в сторону выпучившей глаза йогини, — Сколько времени это гадство продолжается? Признавайся! Ты сразу, с самолёта, в шавасану упал?

— Кирочка, это ничего не значит…

— Конечно, — я усмехнулась. — Это просто случайность. Споткнулся, промахнулся и случайно оказался у неё в…

Я обернулась к девушке.

— А ты, случаем, не целительница? Излечиваешь страждущих через… глубокие духовные проникновения?

Она что-то пробормотала по-английски, сгребая в охапку нижнее бельё.

Коля соскочил с кровати, сделал шаг ко мне. Я подняла ладонь.

— Не надо! Даже не вздумай ко мне прикасаться!

Он остановился и отвёл взгляд. Я почувствовала, как руки дрожат. Но я не хотела плакать. Нет! Только не при этих! Ни за что на свете!

— Я… я думал, что ты приедешь позже!

— Вот значит как? Ну это многое объясняет, — хмыкнула я и продолжила, с тем спокойствием, которое предшествует урагану, — Коленька, ты не переживай — у тебя ещё будет уйма времени, чтобы объясниться. Особенно перед своей новой гуру. А я… я, пожалуй, пойду подумать. Куда-нибудь подальше отсюда.

Он застыл. Я посмотрела на него. На это тело, которым он так гордился. На лицо, которое раньше казалось мне таким родным.

И вдруг — всё.