Королева северных земель - Виктория Богачева

— Быстрее! — зашипел Кнуд на двух других гребцов. — Солнце встаёт, мы должны спешить.

— Они никогда не отыщут нас здесь, — спокойно сказала Сигрид. — Не злись, Медвежонок.

Мужчина напротив неё свирепо тряхнул головой.

— Ты так же говорила, что тебя не схватят!

Его слова заставили её отшатнуться и яростно втянуть носом воздух.

— А в их лапах осталось ещё трое наших, — добавил Кнуд уже тише.

— Они исполняли приказ своего вождя, — жёстко отрезала Сигрид. — Как и я.

— Фроди не настоящий конунг. После смерти вашего отца ты должна была нас возглавить, — Кнуд презрительно скривился.

Воительница зашипела на него, оглянувшись на двух гребцов и надеясь, что те не услышали крамольные речи.

— Во имя Одина! Думай, что несёшь! Договоришься и тебе отрежут язык.

— Я думаю, — упрямо буркнул Кнуд. — И я, и половина мужей, что носили за твоим отцом меч. Фроди не достоин быть конунгом, и...

Не выдержав, Сигрид взвилась в лодке, отчего та едва не перевернулась, и ладонью зажала ему рот. Её тёмно-синие глаза сейчас пылали, а рыжие волосы, в которых запуталось восходящее солнце, напоминали пламя.

— Тихо! — нахмурилась она. — Ты погубишь всех нас, Медвежонок.

— Он тебя и к Рагнару Морскому Волку отправил, чтоб ты нашла там свою погибель, — по-прежнему непримиримо, но уже едва слышным шёпотом добавил Кнуд.

Сигрид вновь болезненно поморщилась и тыльной стороной ладони коснулась разбитых губ. Накануне она воочию убедилась, что Рагнара не напрасно прозвали Морским Волком. Они знали, что его драккары придут в ту бухту, ждали нападения, притаились среди развалин, но он всё равно смог застать их врасплох.

Стыдно признаться!

Его высматривали самые зоркие глаза на всём Севере, но хищные носы драккаров, которых твёрдой рукой вёл Рагнар, показались из тумана неожиданно и резко.

Сигрид корила себя за то, что растерялась.

Пусть и на миг, но даже миг — позор и стыд для воительницы.

А потом её скрутили, связали и бросили к ногам Морского Волка, как добычу, как безропотную рабыню! Унизительно... Она уже приготовилась к смерти.

И всё же… он её не убил.

Сигрид старалась гнать эту мысль прочь, но она возвращалась, как море возвращает волны к берегу.

Рагнар мог проломить ей череп одним ударом — и не сделал этого.

Глупец!

Она бы не упустила его, попадись ей в руки человек, принёсший на их земли столько горя!

Наконец, лодка ткнулась носом в камни. Кнут и ещё двое воинов выпрыгнули первыми, потащили её на берег.

Каждое движение давалось Сигрид трудом, все же ее изрядно потрепали в битве. Она поднялась, шатаясь, и только тогда заметила тени, выстроившиеся вдоль линии скал.

Её встречали.

Соплеменники стояли молча, угрюмо, и первым вперёд шагнул её брат по отцу, новый конунг Фроди.

Лицо его было мрачным, губы сжаты в тонкую линию.

— Ты подвела меня, Сигрид, — сказал он глухо.

Слова брата хлестнули наотмашь.

Сигрид вскинула взгляд: Фроди смотрел на неё, холодно прищурившись. На нём был тёмный плащ с серебряной фибулой, в руках он держал копьё с резным наконечником — символ власти, оставшийся от отца. Его взгляд был тяжёлым, и Сигрид почувствовала, как он давит на неё.

Он был похож на их отца, её брат, рождённый от рабыни. Гораздо больше, чем дочь от жены. Может, потому конунг Ульв и назначил правителем его, а не её?..

Пять седмиц (недель) прошло с гибели отца, и Сигрид немало размышляла о его решении. Она не пыталась пойти против его воли. Приняла брата как нового вождя и подчинялась ему, почти не спорила... Только когда заканчивались силы молчать.

Теперь он упрекал её, и был прав.

Она, Сигрид Гордая, и впрямь подвела Фроди. И не только его: их людей. Они хотели заманить Рагнара в ловушку на берегу, но сами оказались наживкой.

Проклятый Морской Волк...

Сигрид выпрямилась. Кнуд стоял рядом, на полшага позади, и она ощущала, как его плечи дрожат от напряжения.

— Я исполнила твой приказ, — сказала она, смотря брату в глаза. — Мы устроили засаду. Ждали Морского Волка там, где ты велел, но...

— Что «но»? — Фроди подался вперёд.

Он говорил громко, так, чтобы все слышали.

— Но он сумел подойти к берегу скрытно, — сквозь зубы процедила Сигрид. — И застал нас врасплох.

— По твоей вине... — печально кивнул Фроди.

— Я сделала что могла... мы сражались! Я стояла до конца. Это видели многие!

— Видели, — согласился брат, но губы его остались сжаты в тонкую линию. — Видели, как тебя скрутили и утащили на драккар.

Сигрид вспыхнула, но Фроди поднял руку, не дав ей ответить.

И в этот миг шагнул вперёд Кнуд. Его глаза метали искры, а кулаки дрожали от сдерживаемой ярости.

— Ложь! — рявкнул он. — Она билась, как никто! Её связали только потому, что нас было слишком мало против Рагнара и его псов.

Фроди резко обернулся к нему.

— Тише, Медвежонок.

Кнуд вскинулся, словно его ударили.

— Не смей меня так называть... — он угрожающе сузил глаза.

— Не смей так говорить со своим конунгом! — взъярился в ответ Фроди, и за его спиной выросло несколько человек: личная стража вождя.

— Во имя Одина! — воскликнула Сигрид. — Довольно!

Несколько мгновений Фроди и Кнуд прожигали друг друга взглядами, пока Медвежонок не отвернулся первым. Всё же он говорил с конунгом. Пусть даже не признавал его в своём сердце.

— Видишь, сестра, потому отец и не назвал твоё имя, — повернувшись к Сигрид, выплюнул Фроди. — Мужчины рядом с тобой становятся слабыми...

Почувствовав, как друг детства вновь закипел гневом, она резко схватила Кнуда за руку. Наконечники копий личных стражников конунга ярко сверкнули в лучах холодного северного солнца.

Стиснув челюсти, Сигрид заставила себя молчать. Фроди смотрел на неё, словно испытывал, но она упорно разглядывала землю под ногами.

— Ты могла убить Морского Волка, сестра... — медленно выговорил конунг и покачал головой. — Теперь же Рагнар станет требовать тинга вождей, требовать с нас откупа. Придётся решать, как быть.

— Ты не дал мне столько людей, чтобы я смогла одолеть самого Морского Волка, — тихо возразила ему Сигрид.

Свинцовая усталость навалилась на неё, заставляя горбить плечи. Болели новые раны, ноги шатались, руки дрожали... Выносить разговор с конунгом становилось всё сложнее.

Фроди усмехнулся.

— Твои оправдания звучат жалко. Недостойно дочери и сестры конунгов.

Он знал, куда бить, знал, что больше всего на свете Сигрид страшилась бесчестия. Рыжеволосая воительница пристыженно опустила голову и сомкнула губы, пообещав себе, что больше с них не сорвётся ни слова.

— Ладно, — нехотя произнёс Фроди. — Довольно нынче. Вечером соберём мужчин и потолкуем. Как нам быть