Королева северных земель - Виктория Богачева

Выразительный взгляд брата сказал Сигрид, кого он винил в том, что Морской Волк затаил на них злобу.

Фроди шагнул ближе, так, чтобы слышала только она, и тихо добавил.

— Ты подвела меня, сестра. И если завтра Рагнар потребует нашей крови, все будут знать — это из-за тебя.

* * *

Сигрид стояла на вершине скалы, что нависала над фьордом, и невидящим взглядом смотрела, как где-то вдали сливаются воедино серое небо и море. Ветер трепал её рыжие волосы, вытаскивал пряди из косы, которую она сплела на скорую руку, но она не поправляла их, позволяя хлестать по лицу.

Сюда она сбежала, когда стало невыносимо дожидаться вечера в длинном доме (жилище викингов). Слова с делами у Фроди не разошлись: он отправил воинов в ближайшие поселения, чтобы те к вечеру собрали свободных мужчин. Рабыни уже жарили мясо к пиршеству, которое замыслил её брат, и запаривали кипятком горькие северные ягоды.

Сигрид болезненно усмехалась, вспоминая, как пять седмиц назад Фроди также спешил устроить пир, когда стал конунгом.

Когда умер их отец.

Фроди не удержит власть. Она считала так не потому, что сама хотела возглавить общину, пусть это и было правдой. Нет. У брата нет силы отца, нет его безбашенной, отчаянной смелости. Конунг Ульв всегда говорил, что думал, потому на тинге вождей его слушали, не перебивая, и многие с ним соглашались.

Он первый сказал, что разрозненный Север — лакомый кусок для их соседей. Что каждый оторвёт свою долю, если они не объединятся.

Но объединить Север не вышло ещё ни у кого. А ведь конунг Харальд — отец Раганра Морского Волка — старался. О, как он старался, но получил лишь половину всех земель. А теперь его сын лишился рассудка и вздумал сотворить то, что не удалось отцу: силой оружия загнать всех под свой сапог.

Сперва над ним посмеялись. Посмеялись открыто, на тинге вождей, и тот тинг закончился кровью. Даже отец Сигрид — конунг Ульв — хохотал.

Но прошла всего одна зима, и смеяться всем расхотелось.

Хватка у Морского Волка и впрямь была волчьей. Вцеплялся в глотку так, что не выпускал, пока не додавливал, пока не слышал жалобный писк и мольбу о пощаде.

Её брат решил, что способен одолеть Рагнара. Подкупил кого-то из его людей, самого заманил в ловушку...

Может статься, это её, глупую Сигрид, заманили в ловушку. И теперь все те, кто был верен отцу и видел в ней продолжение Ульва, узнают, что она оказалась слабой и ни на что не годной.

За спиной Сигрид раздался едва различимый шум, но она даже не обернулась, узнав поступь Медвежонка. Огромный, широкоплечий и темноволосый Кнуд ещё в детстве получил это прозвище. Лицом и телом он и впрямь напоминал медведя.

Кнуд подошёл к ней и стал так, чтобы ненароком коснуться плеча. Сигрид удержала раздражённое цоканье, что уже было готово сорваться с языка.

— Мы могли бы уйти, — прямо сказал Кнуд. Темнить он не умел. — Теперь, когда твоего отца забрал в Вальхаллу (небесный чертог, где после смерти пируют павшие в битве воины) Один... а нового конунга я не уважаю, чтобы слушаться его слова. Мы могли бы... принести клятвы...

— Я никогда не стану ничьей женой, — отчеканила Сигрид.

В голосе прозвучало раздражение, ведь далеко не впервые они говорили об этом. Медвежонок давно и безнадёжно в неё влюблён.

О, она хорошенько насмотрелась на участь всех жён. Собственной матери, рабыни, родившей Фроди, отцовских сестёр...

И решила, что станет воительницей, и скорее полоснёт ножом по горлу, чем позволит мужчину тронуть себя и пальцем!

Даже отец-конунг не заставил её взять мужа! У Фроди и подавно не получится.

— Он скажет, это ты во всём виновата, — горячо заговорил Кнуд. — Тебя накажут, Сигрид. Он хочет, чтобы все были против тебя, чтобы никто не поддержал истинную наследницу конунга Ульва!

— Хватит! — раздосадованно зашипела Сигрид. — Твой длинный язык приведёт нас к погребальному костру гораздо раньше!

— Мы тебя поддержим, — упрямо буркнул Кнуд, и его голос дрожал от ярости. — Я и мой десяток. Гуннар, Олаф, Свейн... мы все! Они видели, как ты сражалась. Для них ты — истинная дочь Ульва, а не этот выскочка, что надел на себя плащ конунга.

Сигрид резко повернулась к нему, её глаза сверкнули.

— Тише!

— Мне плевать, — Кнуд оскалился, как зверь. — Если Фроди посмеет тебя тронуть — я разорву его на части.

Но вечером оказалось, что они оба ошиблись, и Фроди словно забыл о Сигрид и о её позорном поражении. Он почти ничего об этом не сказал, но зато представил всем посланника данов — их заклятых врагов!

И пока люди вокруг шумели, недоумённо глядя на конунга, Фроди довольно усмехался.

— Враг моего врага — мой друг, — сказал он, когда шум, наконец, стих. — Именно даны помогут нам расправиться с Рагнаром Морским Волком. Мы убьем его уже этой весной!

* * *

Вечером длинный дом был полон людей. Десятки плеч теснились под высоким двускатным кровом, воздух был густо пропитан запахами дыма, жареного мяса и кислого эля. Костры в очагах полыхали, освещая резные балки, на которых чернели оленьи черепа и волчьи шкуры. Мужчины сидели рядами на длинных скамьях, рабыни спешно подавали еду и питьё, гул голосов сливался в одно громкое море.

Сигрид сидела ближе к стене, и её взгляд метался по лицам — суровым, усталым, ожесточённым — и каждый раз возвращался к помосту, где восседал Фроди. Она смотрела на довольную рожу предводителя данов — широкое лицо с толстой золотой серьгой в ухе, подбородок, заросший рыжей щетиной, и маленькие глаза, в которых не было ни капли доверия.

И не могла поверить в происходящее.

Вражда с ними началась так давно, что даже старики не помнили, как всё было. Но каждый на Севере знал: даны — чужаки. Пришлые с южных земель, они жгли селения, похищали женщин, уводили в рабство. Её отец рассказывал, как разил данов и клялся, что никогда не допустит их на северные пиры.

Хуже данов были только саксы. А теперь Фроди усадил их за стол.

Сигрид замечала направленные на незваных гостей неласковые взгляды соплеменников. Один из старых воинов громко сплюнул на пол. Женщины-рабыни прятали глаза. Мужчины неодобрительно качали головами.

— Да лучше в море броситься, чем сидеть за одним столом с отродьем, — говорили, не понижая голоса.

Фроди поддерживал лишь ближайший круг.

Такие же зубастые молодые волки, как и её брат.

Он