Госпожа рабыня - Анна Осокина

Конечно, ведь это не его жизнь была разрушена. Не на его поселение напали. Не его дом ограбили, не его близких убили и не его взяли в плен, чтобы продать в качестве невольника. Нет, он не испытывал того, что творилось в душе Ясны. И она ненавидела этого худощавого господина за этот холодный тон даже больше, чем великана, который ее избивал. Ведь тот был лишь наемным работником, а этот, похоже, и есть ее хозяин.

Она мало помнила о том, что произошло. Память как будто защищала ее, убрала самые страшные воспоминания.

— И если ты ее испортишь, — хозяин кинул на Ясну быстрый взгляд, — в таком случае я вычту разницу из твоего жалования, ты это понял?

Гигант недовольно кивнул.

— Вот и славно, — улыбнулся мужчина и похлопал великана по предплечью. Очевидно, чтобы достать до плеча, пришлось бы сильно задирать руку, а это выглядело бы нелепо. О нем же меньше всего можно было сказать, что он нелеп: аккуратно подстриженная светлая борода, умные, но невероятно циничные карие глаза, дорогая одежда.

Он отдалился, обходя и других девиц. Их Ясна не знала. Те стояли, опустив плечи и головы низко-низко, так, что Ясна начинала ненавидеть и их. Да, они сейчас в равном положении, но какого демона не противятся своей участи? Почему они смирились?! Ясна никогда не примирится с судьбой рабыни. Никогда! Уж лучше умереть!

Только эта жгучая ненависть, которая зарождалась в ней прямо сейчас, давала силы стоять на ногах на палящем полуденном солнце, не опустить голову, не упасть на колени, смотреть в глаза мучителю даже сквозь пелену боли.

— Опусти глаза, девка, — повторил Горгут, который выглядел уже не настолько красным, как несколько щепок** назад. Его голос стал более спокойным, но он все так же продолжал сжимать хлыст.

Ясна видела, что ему не терпится снова ее ударить, правая рука его дернулась, но он еще ждал. Девица лишь смотрела на него, а потом медленно покачала головой.

Хлыст взмыл в воздух, но не успел опуститься.

— Упрямая? — спросил кто-то сзади великана.

Ясна не видела за его огромными плечами, кто это. Горгут повернулся в сторону говорившего.

— Упрямая, спрашиваю? — на них с улыбкой смотрел довольно высокий и хорошо сложенный мужчина лет пятидесяти.

Ясна смерила его взглядом, все еще не собираясь отводить глаза.

— Очень, господин, — не собирался врать Горгут. — Учу уму-разуму, — проворчал он.

— Мне такие нравятся, — улыбка незнакомца стала шире. На Ясну смотрели два внимательных зеленых глаза с прищуром. Он напоминал ей кота. Довольного, только что нализавшегося сливок кошака. Прохожий провел указательным и большим пальцем вдоль своей аккуратной бороды, подстриженной так, что она казалась острой на подбородке. У него были черные волосы, хорошо сдобренные седыми нитями, из-за чего цвет их казался серым, седина чуть усиливалась на висках. Но это вовсе его не портило. Он был скорее мужественен, чем красив, но еще пару десятков лет назад наверняка обращал на себя внимание каждой девицы, находившейся рядом.

— Можно? — обратился он к великану, кивнув на Ясну.

— Разумеется, господин, — отступил тот.

И, несмотря на то, что опасность в виде хлыста прямо сейчас миновала, невольница сделала шаг назад, ровно настолько, насколько позволяли ей путы, чтобы быть дальше от этого господина. Глаза его, хотя и блестели на солнце изумрудной зеленью, глубоко внутри излучали холод. Будто два куска льда. И это испугало Ясну гораздо больше, чем плохо контролируемая ярость Горгута.

— Не бойся меня, — сказал человек, приблизившись.

Он нежно коснулся ее волос самыми кончиками пальцев.

— Волосы цвета спелой пшеницы, — негромко заметил он.

Ясна едва сдерживала дрожь.

— А очи лиловые, как лепестки ирисов, — довольно улыбнулся он, и вокруг его глаз рассыпались мелкие морщинки.

— Серые, — Ясна вздернула подбородок. — У меня серые глаза.

— Серые с лиловым оттенком, — мужчина прикусил губу, будто любуясь рабыней. — Открой рот, — приказал он ей.

Она чуть качнула головой. Тогда он, не говоря больше ни слова, крепко схватил ее за подбородок. Его пальцы впивались в ее плоть, как железные пруты, она даже не могла пошевелить головой, только метнула взгляд к Горгуту, но тот удовлетворенно улыбался.

Незнакомец большим пальцем отодвинул ей нижнюю губу, разглядывая зубы. И кивнул.

— Белые как жемчуг.

— Да вы поэт, господин, — уважительно заметил великан.

— В свободное время я действительно пишу стихи, — ухмыльнулся зеленоглазый и резко отпустил лицо Ясны. Она уже не могла сдерживать мелкую дрожь. Чем-то этот господин, хотя и не причинил ей боли, пугал до слабости в коленях. Что-то было в его глазах такое, от чего Ясне хотелось бежать с воплем.

Он взял обе ее ладони, которые туго соединяла веревка, и развел их в стороны, разглядывая кожу.

— Руки нежные, не привыкшие к работе.

— Это ничего, господин, все они прекрасно учатся работать, — подошел к ним улыбающийся хозяин Горгута. — Рад приветствовать вас!

— Взаимно, — чуть склонил голову покупатель. — Меня не пугает ее изнеженность, она нужна мне для другого.

— О-о-о! — понимающе протянул мужчина. — Эта девица еще невинна, в этом меня заверил лекарь, я всех своих девочек проверяю перед продажей.

Ясна сжала челюсти, вспомнив унизительную процедуру, которой ее подвергли вчера.

— Боюсь, вы меня не так поняли, — пожал плечами покупатель. — Я счастлив в браке.

— Простите, господин, наверное, я действительно не о том подумал. Тогда, быть может, вам приглядеться вон к тем невольницам? — он указал в сторону других рабынь. — Я не возьму за них так дорого, как за эту.

Но покупатель даже не посмотрел туда, куда показывал торговец. Он неотрывно следил за лицом Ясны, и это ее пугало. А он, видя, насколько ей неуютно под его взглядом, лишь растягивал губы в улыбке все шире и шире.

— Цена не имеет значения, — качнул он головой. — Я беру ее.

Ясна глянула на торговца: его глаза расширились, он даже чаще стал дышать, наверное, в предвкушении денег, которые выручит за рабыню.

— Пятьсот золотых.

Зеленоглазый без лишних слов отстегнул от пояса толстый кошель и вытащил из него пять небольших тканевых мешочков.

— В каждом по сто золотых, — сказал он.

Пока хозяин пересчитывал деньги, Горгут развязывал замысловатый узел на кольце.

— Все верно, господин, — наконец поклонился ему хозяин. — Горгут сопроводит рабыню в ваш дом, чтобы она, не дайте боги, не сбежала.

__________________

*Локоть — мера длины, равная примерно 54 см.

**Щепка — единица времени, равная примерно нескольким минутам.

__________________

* * *

Не успела Ясна как следует осознать, что ее продали, как зеленоглазый помахал кому-то рукой, и к ним подъехала небольшая повозка.

— Садись, — кивнул он девице.