Крушение и Разруха - Октавиа Найтли

Я закрываю глаза, наклоняю голову набок, прислушиваясь к его шагам. Я изо всех сил пытаюсь расслышать что-нибудь за воем дикого ветра и сердитым ревом волн, бушующих за этими стенами. Тем не менее, стараясь не производить слишком много шума, я медленно отхожу от окна и спускаюсь со скал, чтобы подождать его. Неровности иззубренных камней пещеры и каменистой почвы уже не беспокоят мои руки и ноги, как раньше, и мне стало легче передвигаться в спешке и скрывать то, что я задумала. Нервничая, я смотрю на лужицу в углу пещеры, жалея, что там нет чего-нибудь достаточно большого, чем я могла бы воспользоваться, чтобы спрятаться от него. Но спрятаться невозможно. Он знает об этом. В конце концов, это его пещера. Я всегда думала об этом, и это единственный способ привести себя в порядок после игр. Я просто надеюсь, что он меня не раскусит. Осознание того, что я могу задержать дыхание на пятьдесят три секунды и добраться до другого конца пещеры, одновременно возбуждает меня и вызывает странное ощущение в животе, как будто меня сейчас стошнит. Есть только одна вещь, которую Отец ненавидит больше, чем секреты.

Вранье.

И я боюсь, что он почувствует, что я виновна и в том, и в другом.

Я провожу руками по своему испачканному хлопковому платью, которое теперь, когда я немного подросла, стало мне слишком коротким. Я опускаюсь на колени в центре пещеры, не обращая внимания на царапины от камней и песка, впивающихся в мои голени и костлявые колени, и осторожно кладу руки на голые бедра ладонями к небу.

Отцу нравится, когда я приветствую его таким образом, отдавая себя ему в качестве подношения.

Он сам мне так сказал.

Как будто я позвала его, звук цепей, звенящих друг о друга, отражается от каменных стен, пронзая мои барабанные перепонки. Я внутренне съеживаюсь от того, что должно произойти, но я отчаянно голодна. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я ела. Он говорит, что это для моего же блага. Что женщина всегда чувствует себя лучше, когда голодна, и теперь, когда я официально стала женщиной, по крайней мере, так говорит отец, он кормит меня все реже и реже.

Глава 2

ИЕЗЕКИИЛЬ

Сегодняшний день

Я надеюсь, что кровь, которая течет в жилах каждой больной, развратной гребаной пизды на этом корабле, вскипит изнутри, когда они все будут брошены в Ад. Это забавно, потому что некоторые могут возразить, что при нынешнем состоянии мира, в котором мы все живем, мы уже там. И я должен согласиться. Особенно если учесть, что за последние четыре года произошло кое-что важное. Я видел и раскрыл об этих людях такие вещи, в которые никто, даже сам сатана, не поверил бы, и именно из-за этого факта я не могу дождаться, когда смогу стереть ухмылки с их гребаных физиономий.

— Рен, дорогой, я хочу познакомить тебя с капитаном Грегори Ланкастером, новым капитаном «Леди Джейн». Я рассказала ему все о тебе. Клянусь, все только хорошее, — эта сучка из ада, Валери Дженсен, не поняла бы, что это «хорошо», даже если бы это укусило ее за задницу, — хихикает она, неторопливо подходя ко мне, задержавшемуся у бара. Она связана с моим незаметным сторонним наблюдателем, Спенсером Филипсом, или капитаном Ланкастером для любого из этих придурков. Мы с ним обмениваемся взглядом, который говорит мне, что все идет по плану, и на данном этапе операции мы не можем позволить себе, чтобы это было не так, даже в малой степени.

Слишком многое зависит от сегодняшнего вечера, одно неверное движение, и все будет кончено. Все, ради чего мы так усердно трудились, было бы напрасно. Я имею в виду не только нас со Спенсером, но и каждого невинного человека, оказавшегося в этом мире, чьи жизни были разрушены или даже потеряны во имя секса, денег и власти. После сегодняшнего вечера, если все пойдет по плану, я буду на шаг ближе к их освобождению. Или, по крайней мере, соберу как можно больше информации, которая поможет в этом процессе. Мне просто нужно сначала выяснить их местонахождение, что оказалось довольно сложной задачей, учитывая, что никто в округе не знает, где они находятся. Даже Валери, а она одна из главарей, которые управляют этим гребаным обществом.

Я полагаю, что чем меньше представители элиты знают о деталях своих грехов, тем меньше вероятность того, что их поймают, и по этому кораблю ходит много известных людей, которые, не задумываясь, похоронят любого, кто угрожал их разоблачением.

По сути, они неприкасаемы, и все они это знают. И это даже не самое худшее. Хуже всего то, что люди, которые утверждают, что неустанно трудятся над искоренением и защитой людей от сексуального насилия, сексуального рабства и торговли людьми в этом мире, со всеми своими корпорациями и щедрыми сборами средств, на самом деле в этом замешаны.

Я знаю это, потому что каждый из них присутствует на этой вечеринке. Обмениваясь хорошо отрепетированными улыбками и фальшивыми любезностями друг с другом, они беззаботно танцуют на этой роскошно украшенной террасе. Не подозревая о том, что их ждет. Вместе они известны как "The Royal”. Ни у кого нет доказательств существования тайного общества, основанного на крови, деньгах, коррупции и чистом зле. Они даже не утруждают себя маскировкой своих личностей. У всех них достаточно денег и власти, чтобы изменить историю, а их дерьмовые привилегии дают им иммунитет за их гребаные преступления.

Они ведут себя как боги.

Их не волнуют последствия, которые влияют на жизнь остального мира.

Да пошли они все к черту, говорю я.

Я ставлю свой стакан с виски на мраморную стойку бара, прежде чем пожать руку Спенсеру.

— Капитан, рад познакомиться.

— О, это мое все, — отвечает он медленным, глубоким, преднамеренным тоном, который я никогда, ни за что не привыкну слышать.

Вот в чем особенность работы под прикрытием. Чтобы успешно убедить худших представителей человечества в том, что ты им друг, не привлекая при этом никакого нежелательного внимания, тебе нужно разрушить то, что составляет твою суть. Суть того, кто ты есть, что делает тебя хорошим, и заменить эти части чем-то настолько аморальным, чтобы никто никогда не догадался, что ты тот самый парень, который ждет момента