Бандит-одиночка и дочка! - Лия Седая

— Влвлад? — детский язычок сходу запутался в сочетании сложных пока звуков.

— Понял. Папа, так папа. Заходи.

Она еще раз посмотрела на меня.

Долго и внимательно, как взрослая. А потом шагнула в распахнутую дверь квартиры. Маленькими белыми сандаликами наступила на мой дорогущий пробковый паркет.

А я сжал зубы. Не можешь ты быть моей, не можешь.

Ну, невозможно это!

Насквозь, от головы до пяток меня пробила совершенно бешеная мысль. А что, если Яна все же моя дочь?

Тогда... Ооо...

Глава 2

— А можно мне водички?

Яна дисциплинированно остановилась на входе и стояла, сложив ручки на пышном платье.

— Можно. На кухню топай, — я бросил ее сумку на пол и поманил за собой.

— Что делать?

— Эм, — тут уж растерялся я. Однако, придется и свой словарный запас проредить. — Иди за мной. И, вообще, чувствуй себя как дома.

Я даже обернулся, чтобы убедиться, что она поняла такую сложную словесную конструкцию. Четыре года все-таки. Я в четыре умел только палкой грязь ковырять в родном поселке и люлей от матери выхватывать.

Но Яна точно была куда круче меня.

Она нагнулась, расстегнула ремешки на своих сандаликах. Сняла их и аккуратно поставила в прихожей. Черт...

Белые колготки.

По моему полу.

Опасность. Если ее ко мне привезли, я как это потом отстирывать буду? Хотя... Я прищурился.

Тема та же, что и с моими носками. Зачем стирать, если можно купить новые, верно ведь?

Я налил в стакан воды из-под крана и подал девочке.

Называть ее дочерью даже мысленно было слишком странно пока что. Вначале я все точно узнаю. Для меня это не составит труда сейчас, когда она вот, под рукой.

— А можно кипяченой? — она тут же вернула мне стакан обратно.

— А чем тебя такая не устраивает? — я покрутил его в пальцах. Отпил сам. — Нормальная вода вроде.

— Там микробы.

— Да не, — я не смог сдержать улыбки. Ну, надо же, какие нынче дети пошли.

Я открыл дверцу шкафа под раковиной.

Белыми кобами там висел фильтр.

— Гляди. Видишь эти штуки?

— Вижу.

— Вот. Это фильтр. Вся грязная вода через него проходит, и все микробы в них остаются. А из крана течет хорошая вкусная водичка. Ты же видела, как я пил?

— Угу, — она кивнула светлой головой.

— Вот. И не болею. Так что пей, не бойся.

Взгляд серых глаз был такой, что даже захотелось поежиться. Серьезный, вдумчивый. Да, она была похожа на мою бывшую жену. Но в то же время, была совершенно другая. С ней как-то сюсюкаться не возникало желания. По глазам — не ребенок, взрослый человек.

А по поведению — все равно дите, что уж там.

— Пей, — я не смог не улыбнуться.

Она поднесла стакан к губам, а вот улыбка с меня сползла. Это все прикольно. Делать-то что? Я с детьми не умею. Я их и не видел никогда, не общался. Ни у кого из моих ребят детей пока нет.

Не потому что мы не думаем о семье, а потому что ритм жизни такой.

Да и опасно это все.

Наша работа — риск, как ни крути.

Я оттолкнулся от раковины и пошел в спальню. Надо что-то придумывать. Я же не могу сидеть с ребенком дома, мне, в конце концов, на работу надо будет.

Пальцы сжали телефон.

А что делать-то? Матери позвонить и попросить присмотреть? Так она меня съесть живьем. Не из-за Янки вообще, а из-за того, что я узнал о ней только сейчас. Моей матушке даже в голову не придет, что ребенок вполне может оказаться и не моим.

Я помрачнел.

А мне вот пришло. И я это проверю точно. Потому что от Алины ожидать можно всего, чего угодно. Та еще стерва. Всегда только выгоду личную ищет. Я хмыкнул.

Удивительно.

Если Яна реально моя дочь, то, как она смогла четыре года ее скрывать? На что жила? Зная бывшую жену, она должна была бы прибежать ко мне с истерикой и начать меня шантажировать ребенком еще будучи беременной.

А тут — молчок!

Странно все это. Навевает подозрения.

— Папа, а можно мне в туалет? — на пороге спальни возникло облачко из платья и ручек-ножек.

— Кто? — я вздрогнул.

— Я, — бесхитростно ответила Яна. — В туалет хочу.

— Горшок? — я окончательно растерялся.

Мать вашу...

А что... Как?

— Какой горшок? — она насупилась. — У тебя что, унитаза нет? Я же большая уже.

Я медленно и беззвучно выдохнул.

Вот сейчас я даже спасибо готов бывшей сказать. За то, что приучила дитя нормально нужду справлять. Потому что я черт знает, как с ней управляться. Был бы пацан, еще как-то можно было бы...

А тут...

— Пойдем.

— Ого, какой у тебя туалет! — восхитилась Яна, запрокидывая голову.

— Какой?

— Большой! У нас с мамой такого не было.

— А какой был? — я прищурился, хотя в сердце закололо. Что-то как-то... Погано мне стало.

— Разный, — она пожала плечиками. — Везде разный.

Понятно.

Алинка меняла хаты, как перчатки, таская за собой ребенка. Учитывая, что ко мне она за эти четыре года она не обращалась, дай Бог, чтоб ей хватало на нормальные квартиры, а не на клоповники.

Мне стало фигово.

Трындец. Ребенок восхищается туалетом.

Л-ладно...

— Понятно. Ты тут делай свои делишки, ладно? Мне позвонить надо.

— Хорошо. Ты выйдешь? — Яна проследила, чтобы я закрыл дверь.

Офигеть...

Я даже лоб утер. Что-то вспотелось. Я всегда думал, что с бабами сложно. Фигня! Вот с маленькими девочками — то еще приключение! Она вроде маленькая, но куда круче меня строит, чем любая деваха, с которой у меня были хоть какие-то отношения.

Я достал телефон из кармана.

Тьфу ты, хоть одеться надо. Хожу с голым торсом перед дитем. Я набрал номер Михалыча и натянул футболку.

— Але.

— Михалыч, здорово. Не спишь?

— Я нормальный, Трофим. И старый уже. Что случилось?

Я хмыкнул. Ну, да. Михалыч официально и не входит в нашу компашку. Чувак под полтинник и себе на уме. Но — нормальный. Не как мы, с семьей, детьми. Взрослыми уже, правда, но все ж.

— Короче. Мне тут бывшая подогнала дочку. А я не знаю, что с ней делать. Соображения есть?

Я мучительно застыл, пока Михалыч думал.

Давай, блин. Помоги мне, потому что я реально не знаю, куда я влип. Впервые в жизни не знаю, что делать. Всегда разгребал любую проблему, но тут — я бессилен, по ходу.

— Трофим, короче, особо соображений нет. Ребенок сейчас с тобой?

— Со мной.

Я оглянулся на