Каллахан - Тесс Саммерс

— Ты сам ей его отдашь.

Он продолжал, не слушая меня:

— Код: девять — одиннадцать — один.

Я прокрутил цифры в голове.

— Дата терактов?

— И ее день рождения.

— О, чувак, да она же совсем ребенок.

— Мне плевать. Я, блядь, люблю ее. И если со мной что-то случится, я хочу, чтобы она знала, насколько сильно. Насколько серьезен я был, когда говорил, что сделаю её своей женой, — его взгляд стал предельно серьезным. — Скажи, что сделаешь это для меня.

Мне это не нравилось, но я мрачно кивнул.

— Даю слово.

Я и представить не мог, как скоро мне придется выполнять это обещание.

~~

Позже в тот же день, во время патрулирования, наш бронеавтомобиль подорвался на самодельном взрывном устройстве на обочине дороги. К счастью, блок двигателя принял на себя основную силу взрыва, и я оказался единственным серьезно раненым. Однако мы попали под плотный огонь.

На наше спасение были брошены все силы. И именно в тот момент, когда они спешили к нам на помощь, в «Хамви», где находились капитан Дэвидсон, О'Брайен и еще двое парней из нашей группы, Рой Бакли и Дерек Риверс, попала ракета из РПГ.

Это был бой не на жизнь, а на смерть, но потери удалось минимизировать, так как мои товарищи обрушили на повстанцев настоящий ад. Когда пыль осела, выяснилось, что Бакли и Риверс ранены, но не критично, как и я, хотя я и потерял много крови. Однако капитан Дэвидсон оказался зажат в обломках; он получил тяжелые ожоги половины тела и боролся за жизнь. Нас обоих немедленно эвакуировали в Германию, а остальных двоих осмотрели на месте перед отправкой.

Шон погиб мгновенно.

Его похоронили, пока я лежал на больничной койке в Германии. Меня убивало то, что я не смог присутствовать на его похоронах и отдать последние почести; он погиб, спасая меня. Мне следовало быть внимательнее и заметить ту бомбу на дороге. Вина за это тяжким грузом легла мне на плечи.

Я не отказывался от помощи, чтобы справиться с синдромом выжившего. Помимо интенсивной физиотерапии, в мой план лечения входили сеансы с психологом. И я знал, что поездка в Южную Каролину — это лишь вопрос времени, как только меня наконец выпишут. Я был должен это Шону.

Глава вторая

Наши дни

Адам

Я вышел из автобуса и решил позавтракать. Главная улица города была длиной всего в несколько кварталов, так что мне не потребовалось много времени, чтобы изучить варианты пропитания, коих оказалось немного.

Здесь была «Пекарня Бомонт» с временным баннером «Торжественное открытие!» на красном кирпичном фасаде над дверью. Через дорогу виднелась «Фрости Квин», а в конце улицы — «Таверна Макса».

«Закусочная Клэя», расположенная на углу в самом центре города, показалась мне наиболее подходящим местом.

Когда я вошел, колокольчик над дверью звякнул, и все присутствующие обернулись, чтобы поглазеть на меня.

Будучи сам из маленького городка, я ожидал такой реакции. Я был чужаком, и каждый в этом заведении это понимал.

Табличка у входа гласила, что я должен занять место самостоятельно, и я направился к пустому красному табурету у стойки из нержавеющей стали. Я не замечал жетона и нашивок на форменной рубашке человека, рядом с которым сел, пока не пристроил рюкзак на узком выступе у своих ног и не перевернул кофейную чашку перед собой.

Мужчина, на вид мой ровесник, замер с кружкой у губ и внимательно меня осмотрел.

Я кивнул ему и взял заламинированное меню, лежавшее неподалеку.

— Приехали навестить кого-то или просто проездом?

— Пожалуй, навестить. Вроде того. Приехал попрощаться с другом.

Его губы разомкнулись, а на лице промелькнуло понимание.

— Вы здесь, чтобы навестить могилу Шона О'Брайена.

Я склонил голову и прищурился.

— Откуда вы знаете?

Он усмехнулся, ставя чашку на стол.

— Стрижка выдала вас с потрохами.

Да уж, стоило мне почувствовать, что волосы касаются затылка или ушей, я тут же бежал к парикмахеру. Старые привычки умирают с трудом.

Мужчина на мгновение задумался, глядя на светло-коричневый кофе в своей кружке.

— Как вы понимаете, смерть Шона стала здесь большим событием. Гибель местного парня, ставшего героем, долго остается в памяти людей.

— Вы его знали?

Он повернулся ко мне с печальной улыбкой.

— Он был моим лучшим другом.

Я понимал его горе и негромко произнес:

— Да, моим тоже, — протянув руку, я представился: — Адам Каллахан, бывший военнослужащий Корпуса морской пехоты США, второй лейтенант.

Он крепко пожал мою ладонь.

— Брайан О'Шонесси, — затем, словно поддразнивая меня за официальное представление, добавил: — Действующий сержант полиции Хейвен-Спрингс.

— Рад знакомству, Брайан.

— Вы сказали «бывший». Чем занимаетесь теперь, став гражданским?

— Честно говоря, пока ничем. Уеду отсюда домой, поработаю на брата, пока не разберусь в себе. Посмотрим, какие появятся возможности.

Он взглянул на мою левую руку, лежавшую на стойке.

— Жуткий шрам.

«Жуткий шрам» — это было еще мягко сказано для изуродованной плоти на моих пальцах и кисти. Несколько фаланг стали короче остальных после того, как их пришили обратно, найдя в моей перчатке.

Я подавил желание спрятать руку под стол, постарался вести себя непринужденно и отшутился:

— К счастью, это не та рука, из которой я стреляю.

— Это случилось, когда Шон...

Он словно не мог заставить себя произнести это вслух. Я понимал его нерешительность, но терапия помогла мне примириться с реальностью.

— Я был ранен в том же бою, в котором погиб Шон. Я пропустил его похороны, потому что лежал в госпитале.

— Значит, решили отдать дань уважения по пути домой...

— И выполнить обещание.

Он вскинул голову.

— Я могу чем-то помочь?

Этот парень вызвал у меня доверие, и я решил принять его предложение.

— Вообще-то, да. Если вы не против.

Глава третья

Лэйни

Я не могла оторвать взгляда от окна пекарни, когда мимо с рюкзаком прошел красивый мужчина с привычной короткой армейской стрижкой.

Его походка выдавала уверенность, но в том, как он осматривал здания городка, не было высокомерия.

Мне стало интересно, кто он такой, и в глубине души я испытала разочарование, когда он прошел мимо моей лавки, не остановившись.

Я догадывалась, зачем он в городе, и от этой мысли становилось горько-сладко. Я была благодарна за то, что сослуживцы так любили и уважали Шона — они время от времени заезжали сюда, чтобы почтить его память. Но все они приходили к надгробию, а не к человеку.

В этот момент сквозь шум в зале донеслись вопли Конора из радионяни. Я