Злой дьявол - Сиенна Кросс

сбоку от него, за нами следуют Серена и Изабелла, часть Валентино из нашей команды кузенов, одетые для убийства в самом прямом смысле слова. Братья Феррара приклеены к ним с обеих сторон, защитники до мозга костей. Люди Gemini вливаются, как чертова кавалерия, пробиваясь сквозь солдат Коналла, будто это очередная суббота.

— Вперед, вперед, вперед! — кричу я, пока Алессандро бежит через лужайку, и я осыпаю воздух пулями, обеспечивая прикрытие. Когда Рори наконец в безопасности в его руках, я выдыхаю воздух, который сдерживал. После обжигающего поцелуя, которого мне не нужно было видеть, он хватает ее за руку и бежит к нам.

Какой-то ублюдок выскакивает из-за безупречной колонны, тянется к Рори, и я не теряю ни секунды, нажимая на курок. Пуля попадает точно, прямо в голову, и парень падает на землю.

Снова вспыхивает стрельба, Коналл кричит своим людям перегруппироваться. Поместье превращается в размытое пятно криков, крови и осыпающегося камня, пока команды Gemini и Феррара уничтожают остатки империи Мясника.

— Назад к внедорожнику, — кричу я Серене и Изабелле, Феррара рядом с ними.

Мы мчимся по задней тропинке к машине для побега. Куинланы пытаются перестроиться, но мы застали их врасплох, превосходя численностью и имея лучшее оружие. Они ждали свадьбу, а получили резню. Но они все еще продолжают наступать. Пока Коналл не умрет, во всяком случае.

Але и Рори достигают внедорожника как раз в тот момент, когда я огибаю высокие кусты.

— Двигаемся!

Серена, Антонио, Изабелла и Раф уже запрыгивают в машину.

Вспышка движения на краю особняка привлекает мой взгляд. Черт, Коналл. Он окровавлен и рычит, с пистолетом в руке.

Он поднимает его и целится в Алессандро.

Нет. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Рори бросается перед моим кузеном, отталкивая его с пути, как раз когда раздается выстрел. Она сильно падает на землю, и из моей груди вырывается вздох, когда кровь расцветает на ее белом кружевном платье.

Черт.

— Рори! — Алессандро на земле рядом с ней, держит ее в объятиях, глаза дикие от ужаса.

Але поворачивается к Коналлу, но с свободными руками я быстрее. Я стреляю один раз, и Мясник падает в грязь, как кусок дерьма, которым он и является. Затем Алессандро выпускает еще дюжину пуль, пока этот bastardo не затихает.

Тишина. Всего на секунду.

— Уходим!

Резкий вдох возвращает меня в настоящее. Сцена размывается, запах дыма и крови возвращается в темные закоулки моего разума. Я снова в своем кабинете в Vault, и пистолет теперь нацелен мне в голову.

— Человек, которого ты убил, — рявкает она, — его звали Имон.

Имя бьет, как молот, которого я не ожидал. Имон Куинлан. Он был правой рукой Мясника... его кузен, насколько я помню.

Один из ублюдков, которых я…

А.

Я выдыхаю, медленно и размеренно, но внутри, блядь, идет война. Я непринужденно опираюсь на стол, просчитывая следующий шаг. Я до сих пор не знаю, кто эта женщина, но теперь я знаю, почему она здесь. И точно не для танцев.

ГЛАВА 1

МЕСТЬ

Катриона

Маттео не узнает меня. Ни моего голоса. Ни имени, которое я выплюнула, как яд.

Даже та часть, где я сказала ему, что он убил моего жениха.

Как он мог не помнить меня после всего? Укол боли пронзает грудь, глубокий и неумолимый.

Боже, как я ненавижу его.

Я наблюдаю за проблеском осознания, промелькнувшим на его слишком красивом лице. Медленный, просчитанный переход от самоуверенности к контролю. Его зеленые глаза темнеют на оттенок, словно он раскладывает по полочкам мои слова в этом опасном уме, готовый собрать пазл.

Но я — недостающий кусок. И он понятия не имеет кто я.

— Я сказала, его звали Имон, — повторяю я, голос теперь резче. — Ты убил его в Белфасте три месяца назад, в поместье Коналла Куинлана. Это о чем-то тебе говорит?

Маттео откидывается назад, прислоняясь к краю стола, медленно скрещивая руки, словно отдыхает у бассейна, а не стоит перед женщиной с пистолетом. Самодовольный ублюдок.

— Верно, — тянет он. — Один из людей Куинлана. Высокий, блондин, с характером?

Моя челюсть сжимается.

— Он пытался убить жену моего кузена. Ты знала это о своем драгоценном женихе?

Мои зубы скрежещут. Он просто пытается отвлечь меня, как всегда умел. Я сохраняю концентрацию, ствол нацелен ему в голову.

— О, не смотри на меня так, Тригг. — Его голос понижается, ленивый и смертоносный. — Я прикончил много ублюдков, но этот? Это просто бизнес. Не связываешься с кем-то из наших, если хочешь жить. Не то место, не та famiglia.

— Ты, самоуверенный сукин…

Он двигается. Быстро.

Я нажимаю на курок, но он уже внутри траектории моей руки, одной рукой отбивая пистолет в сторону, а другой прижимая меня к столу. Выстрел уходит в потолок, осыпая штукатурку. У меня перехватывает дыхание, ярость и паника сталкиваются, когда его вес прижимает меня к столу.

— Не надо... — рычу я, выворачиваясь и толкая его, но он — неподвижная стена, раздражающе сильный.

— Закончила? — шепчет он мне на ухо, его теплое дыхание посылает мурашки по рукам. Его хватка крепко сжимает мое запястье, когда пистолет с грохотом падает на пол. Он прижимается ближе, его колено втискивается между моих бедер. Я в ловушке между его отвратительно твердым торсом и столом.

У меня перехватывает дыхание.

— Слезь с меня, — шиплю я.

— Нет, пока не буду уверен, что ты не собираешься снова в меня стрелять.

Его голос низкий, дразнящий. Словно это игра. И, возможно, так оно и есть.

Потому что каким-то образом я оказалась прижатой под ним, спиной к столу, его тело вплотную к моему. Бедром к бедру, грудь к груди, дыхание к дыханию.

Каждая клетка моего тела кричит. Борись. Беги. Но моя кожа предает меня, вибрируя от осознания. Его запах — виски, кедр и жар — обволакивает меня, как воспоминание, даже спустя столько лет. На мгновение я снова на Сицилии с мальчиком, который держал мое лицо в своих ладонях и давал обещания, которые никогда не собирался сдерживать.

От него все еще пахнет точно так же. И я ненавижу то, что знаю это.

— Отпусти меня, — цежу я сквозь зубы.

Его глаза скользят по мне, что-то нечитаемое мелькает в этом горячем взгляде. Словно он ищет что-то или кого-то.

— Мы встречались?

Смех вырывается из моего горла, горький и резкий.

— Боже, ты правда не помнишь, да?

Он моргает, сбитый с толку.

— А должен? Если ты забыла, на тебе