Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

тот же самый, что и с пауком — бей наотмашь, а разбираться потом будешь. Однако это существо, подозрительно напомнившее Марусе домовёнка Кузю из детского мультика, пауком себя не ощущало, и отчаянно сопротивлялось, находясь пока в оборонительной позиции.

Но Маруся в душе всё же была настоящим воином, а потому не сдавалась, решив довести дело до конца. Бой постепенно перешёл в предбанник, а оттуда и в саму баню и, чего уж греха таить, девушка вошла во вкус, и сама не заметила, как повергла вражину точным ударом полена по косматому затылку. Отчего тот упал и затих, больше не подавая признаков жизни.

И вот тут только Маруся и сообразила, что, возможно, совершила непоправимую ошибку. Мамочки! Что же делать? Что делать?!

Ещё раз окинув лежащего на деревянном полу коротышку придирчивым взглядом, она не рискнула измерить его пульс. Доверия, пусть даже и будучи без сознания, он у неё не вызывал. Она и прибитых тапком пауков никогда от стены не отскрёбывала, если случалось, что те погибали героической смертью, превращаясь в лепёшку от удара. Мало ли, реинкарнация и всё такое…

И теперь вот судьбу испытывать не хотелось. Однако и губить свою молодую жизнь, ещё не испытавшую любви, тоже не стоило. Поразмыслив, девушка вооружилась лопатой, что нашла в подсобке, располагавшейся сразу за баней. Но когда она вернулась, ни коротышки, ни даже какого-либо пребывания его следов там не было.

— Чертовщина какая-то! — воскликнула Маруся, откинув лопату в сторону.

Однако от сердца отлегло, а пульс выровнялся. «Померещилось, наверное» — решила она в конце концов. Жара в начале лета стояла такая, что это было неудивительно. Да и усталость брала своё. А вдруг, пока дорогой шла, нанюхалась каких-нибудь галлюциногенных одуванчиков? И теперь мозг выдавал вот такие неожиданные повороты…

Немного отдышавшись, Маруся натаскала воды из ближайшего прудика. Благо, тот располагался неподалёку, а потому это не составило труда. Спички нашла здесь же на полочке, в предбаннике — как раз рядом с берестой. Дрова уже лежали в печке — видать, бабушка к субботе приготовила, чтоб потом опять не таскать.

Чиркнула раз — и разгорелся огонь, теперь только следи и подкладывай.

Маруся возвращалась домой к бабушке уставшая, да вспотевшая. Зато вкусный запах пирогов едва не сбил её с ног, и так приятно на душе сделалось, так хорошо!

Бабуля уже накрывала на стол, когда, спохватившись, спросила:

— Ой, девонька, а ты как в баньку-то пришла, уважила банника? Поклонилась? Дозволения спросила войти?

— Эээ, — многозначительно произнесла Маруся, крепко задумавшись и начав что-то подозревать. — А надо было?

— Ды что-то он буянить стал у меня в последнее время, — не замечая зашевелившегося мыслительного процесса на лице внучки, продолжила пожилая женщина. — То воду разольёт, то угольки раскидает. Я уж в последнее время к нему ласково подхожу, да молоко с хлебом раз в неделю приношу, чтобы не озорничал…

«Так это всё же был банник! — осенило Марусю внезапно. — А я его поленом…»

Но сразу же попыталась отогнать от себя эту мысль.

— Бабуль, да это же всё сказки! Пережитки прошлого! — весело сообщила она, потянувшись за пирожком с картошкой — уж больно они были вкусны.

— Что ты, что ты! — зашикала на неё бабушка. — А если домовой услышит?! Да обидится? Ещё и он шалить начёт…

— Ладно, молчу, — со вздохом согласилась Маруся.

Нет, конечно же, во всю эту чушь с нечистью она отродясь не верила, но спорить с пожилым человеком сейчас не хотелось. Лучше поплотнее налечь на пирожки, а завтра с утра, чтобы форму не потерять — на грядки. Всё-таки, лучше огородного фитнеса, в мире ещё не придумали…

Прошло каких-то там два часа, и банька была готова. Маруся даже веник берёзовый в ведёрке запарила, намереваясь как следует попариться. А бабушка вручила ей какое-то чудесное платье, должно быть, из своей молодости, чистенькое и новенькое, расшитое различными узорами — чтобы, значит, опосля его использовать, в качестве халата. Маруся и здесь не сопротивлялась, одев его сразу. Сейчас ей хотелось одного: поскорее намыться, да и спать увалиться. Желательно, на печке. Прям как в детстве…

С этой мыслью, совершенно забыв про своё дневное приключение, она вошла в баню, совершенно не подозревая, какой «сюрприз» там её ждёт. Набрала воды в тазик, разложила шампуни, да мочалки, приготовилась расслабиться душой и телом, как внезапно вспомнила про банника, и бабушкины слова насчёт него. И решила подстраховаться…

— Эй! Слышишь меня? Хозяин бани, — произнесла она вслух, сама над собой в душе подсмеиваясь. — Ты, если чего, обиду на меня не держи! Это я не со зла, а с перепугу! Я вообще-то за женихом приехала, а не на тебя нападать. Сестре моей, Василисе, вон как повезло… И, если вдруг, это ты ей помог, то и мне помоги. Я в долгу не останусь! Буду молоком тебя снабжать, или чего ты там любишь…

Позади послышался шум, и Маруся в тот же миг обмякла, получив удар по голове. Девушка упала, потеряв сознание. А над ней, возвышаясь с поленом в руках, стоял тот самый банник, которого накануне она так сильно обидела.

— За женихом, говоришь? — усмехнулся он коварно. — Будет тебе жених! Вот только не ошибись, девонька, с выбором!

И, ехидно захихикав, выплеснул на неё целое ведро холодной воды…

Глава 2

Кваканье лягушек совсем не радовало слух. И вокруг ещё воняло так, что не очнуться было невозможно. Маруся подняла трещавшую по швам голову, не понимая причины того, и обнаружила вокруг себя болото. Весёленькое такое, в кувшинках, да камышах, и всё же… болото.

Рядом с ней, на соседней кочке, сидела большая симпатичная лягушка, что держала во рту стрелу, и томно взирала на девушку, периодически издавая характерные для этих амфибий звуки. Она словно намекала, что Маруся здесь явно лишняя…

Издалека послышался чей-то голос, и вскоре Маруся увидела бегущего к ней на всех порах доброго молодца в старинной одежде, при луке и колчане с такими же стелами, что захапала себе её неожиданная соседка.

— Любимая! Я бегу! Иду за тобой! — крикнул добрый молодец, торопясь и спотыкаясь, и Маруся, воспрянув в тот же миг, потянулась ему на встречу.

«Вот она, любовь! Наконец-то и меня настигла!» — уже намереваясь рухнуть в объятия подоспевшего красавчика, Маруся с ужасом осознала, что он обращался не к ней.