Ты попалась, пышка! - Ольга Ивановна Коротаева

— Так, — сказала я себе, глубоко вдохнув (ткань моего нового платья при этом угрожающе натянулась на груди). — Спокойно. Пошумят и забудут.

— Что, Ясь, прикидываешь, сколько на адвокатов уйдёт? — в дверях нарисовался сам Пашка, так и светясь от самодовольства. — Ты не злись, сегодня же первое апреля! Зато какой охват, какая популярность! Впрочем, ты всегда была… заметной.

— Паш, — я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как пятьдесят второй размер платья угрожающе трещит. — Ты либо удаляешь этот шедевр, либо я покажу, что такое «агрессия при задержании» в исполнении женщины, у которой в руках тяжёлая папка с годовым отчётом.

Коллеги ржали, Паша кривлялся, Ленка пыталась меня успокоить. Все думали, что это просто забавная шутка. Обычный первоапрельский стёб. Я и сама пыталась выдавить из себя улыбку, мол, оценила юмор. Но через час, когда я увидела, что количество просмотров перевалило за сто тысяч, а под видео начали появляться комментарии вроде «Я видел её! Она живёт в моём доме!», стало не до смеха.

Но я постаралась сосредоточиться на работе. День дурака не давал отсрочку сдачи отчётности.

Вечером, когда я уже выключала компьютер, в бухгалтерию вошёл мужчина. Очень большой и мускулистый мужчина. В чёрном пальто, которое на его плечах сидело так, будто под ним скрыты не просто мышцы, а как минимум два запасных двигателя от танка. У незнакомца было лицо человека, который никогда не слышал о первом апреля.

— Яна Дмитриевна Соколова? — голос у мужчины был такой, что у меня в кабинете сама собой захлопнулась сейфовая дверь.

Я поняла: шутки закончились.

Мужчина не просто вошёл — он заполнил собой всё пространство, вытеснив из бухгалтерии запах дешёвого чая и сплетен. На вид ему было около тридцати пяти, и выглядел он как ожившая фантазия создателей боевиков. Тёмное пальто идеально сидело на широких плечах, а под ним угадывался рельеф, способный заставить покраснеть даже наш анатомический атлас в кабинете хирургии. Лицо — вырубленное из гранита, с тяжёлой челюстью и глазами цвета арктического льда.

Он медленно перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как моё нарядное платье «оранжевая бестия» вдруг стало мало в самых интересных местах. Его взгляд не просто скользнул по мне — он провёл тщательную инвентаризацию. Сверху вниз, с задержкой на декольте, где мой пятый размер отчаянно боролся за свободу. Казалось, незнакомец за секунду вычислил и обхват, и объём, и даже процент содержания хлопка в ткани.

— Яна Дмитриевна Соколова? — повторил мужчина, и его голос отозвался где-то в районе моего копчика приятной, но пугающей вибрацией.

Я сглотнула, поправляя вырез (чисто машинально, честное слово!) и стараясь придать лицу выражение «я здесь только считаю налоги, а не закапываю трупы».

— По какому вопросу? — выдавила с трудом, изо всех сил изображая деловую колбасу. — Если вы из налоговой или аудитор с проверкой, то у нас рабочий день до шести. Приходите завтра… И вообще, мы работаем по упрощёнке, так что ваши грозные брови на меня не подействуют. Хотя... признаю, что брови впечатляющие.

Казалось, мужчина даже не заметил мою попытку пошутить. Он достал удостоверение, мельком показав золотистый герб.

— Глеб Громов, майор полиции. Гражданка Соколова, вы задержаны по подозрению в мошеннической деятельности в особо крупных размерах. Прошу проследовать за мной.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в коридоре булькает кулер. Моё сердце сделало кульбит и ушло в пятки, решив, что там безопаснее.

— Послушайте, товарищ майор Громов... — я попыталась улыбнуться, но немеющие губы слушались плохо. — Если вы о том идиотском видео из интернета, то это первоапрельская шутка. Мой бывший — редкий подлец и обладатель кривых рук в плане монтажа. Я не грабила пенсионеров! Я сама через двадцать лет буду пенсионеркой, это же конфликт интересов!

Как по мановению волшебной палочки, в дверях материализовался Паша. Вид у него был такой, будто он только что съел лимон, закусив его собственным галстуком.

— Офицер! — заблеял он, выставляя перед собой ладони. — Это правда была шутка! Подтверждаю! Яна, конечно, способна из кого угодно вытрясти душу и выглядит как танк в платье… Но она добрая, честное слово! Даже мухи не обидит, если та не залезет в её тарелку. Подумаешь, украла пару бланков из банка... Но она не преступница, она просто... деньги любит больше, чем мужчин!

Я почувствовала, как мои щёки по цвету сравнялись с платьем. О чём этот придурок? Какие бланки я украла? О, Паша, если нас не посадят в одну камеру, я из тебя… оригами сделаю.

— Замолчи, ради бога, ты делаешь только хуже! — я вскочила из-за стола, и стул с грохотом отлетел к стене. — Никуда я не пойду! Это произвол! Видео сфабриковано, права мои нарушены, и вообще — я буду говорить только в присутствии своего адвоката! И, желательно, при включённых камерах федеральных каналов!

И посмотрела на Громова так дерзко, как только могла, выставив вперёд подбородок. Майор на секунду замер, его губы едва заметно дрогнули в короткой ледяной ухмылке, от которой по телу поползли мурашки.

— Адвоката? — вкрадчиво переспросил он, делая медленный шаг в мою сторону. — Кажется, гражданка Соколова пересмотрела голливудских фильмов. У нас здесь не Лос-Анджелес, Яна Дмитриевна. Это не кино, а суровая реальность.

Он продолжал приближаться. Медленно, неуклонно, как ледокол к застрявшей во льдах шхуне. Коллеги вокруг начали испуганно лепетать: «Офицер, ну правда шутка...», «Яся не такая...», но Громов их не слушал. Он смотрел только на меня.

Я хотела отступить, сбежать через окно (хотя признаю — идея так себе), но вместо этого в защитном жесте выставила перед собой папку с годовым отчётом. Плотный картон, триста листов ценной информации — мой единственный щит.

— Не подходите! — дрожащим голосом предупредила я. — У меня здесь сводный баланс, и я за него жизнь отдам!

Глеб Громов оказался рядом мгновенно. Я почувствовала его жар, запах терпкого парфюма и мужской, первобытной силы. Майор не стал спорить. Он просто сократил дистанцию до минимума, максимально лишая меня кислорода.

— Баланс — это хорошо, — нависнув скалой, негромко сказал прямо мне в лицо. — Но закон важнее.

В следующую секунду мир перевернулся. Я охнуть не успела, как папка с отчётом полетела на стол, а чьи-то