Сладкое создание - С. И. Вендел

Магия дарила драконам и мантикорам их двойные обличья. Магия наделяла орков несокрушимой силой. Магия вкладывала в уста сирен их чарующие песни.

Но никто из них не видел ее и даже забыл, что обязан ей своим существованием. Лишь фэйри различали эти нити и умели управлять ими.

Это был дар и проклятие. Они сосуществовали с магией так долго, использовали ее столь многими способами, что стали с ней единым целым. Магия поддерживала не только их долгую жизнь, но само их естество. Они не пили. Не ели. Лишь магия и воздух питали их.

Но за это приходилось платить страшную цену. Со временем магия разъедала каждого фэйри изнутри, словно клинок, забытый под дождем. Даже могущественнейшая из них — их Королева — не была исключением. Постоянный контакт с грубой силой магии, с нитями, связывающими каждого фэйри с родовыми землями, делал эту силу особенно опасной для тех, кто пользовался ею чаще всего.

Магия распределялась между всеми фэйри, подобно кольцу, разделяющему бремя ее колоссальной мощи. Но кольцу нужен был центр, и этот центр требовал обновления ради здоровья всех. Ни одна Королева, сколь бы могущественна она ни была, не могла править вечно.

Век за веком, тысячелетиями, каждая Королева передавала правление дочери или племяннице, после чего отплывала к Близнецам — островам у побережья земель фэйри. Там она погружалась в каменный сон, возвращаясь в землю и сливаясь с магией, пронизывающей мир.

Но не Амаранта.

Она отказалась отречься от власти. Убила своих дочерей, племянниц и сестер. Алларион гадал — то ли магия разъела ее, то ли гниль всегда таилась в ее сердце. В итоге это не имело значения, ибо Королева фэйри давно пережила свой срок, превратив трон в болото, где гниющая магия смешалась с едкой жаждой власти.

Фэйри увядали по мере того, как магия внутри них прокисала, но никто не осмеливался выступить против Королевы — оси, на которой держались все спицы их мира.

Пока не появились Максим и Эйн.

Алларион не мог оторвать взгляд от их безжизненных тел, от пустых взглядов, устремленных друг на друга. Пытки Эйн длились мучительные часы — битва Максима с Королевой Амарантой заняла считаные мгновения.

Он знал, что не имеет шансов против Королевы фэйри, особенно столь древней и беспощадной. Магия сочилась из каждой ее зачарованной поры, и она не задумываясь использовала ее с беспощадной жестокостью.

Без поддержки, без тех, кто осмелился бы выступить против Королевы, Максим был обречен с момента вступления в зал. Все собравшиеся — представители знатных семей Фаллориана, призванные стать свидетелями гибели Эйн — понимали это. Но Максим пришел к своей паре, чтобы быть с ней в последние мгновения. Это была жертва, которую они с Эйн предвидели и приняли.

С ними умирала и их величайшая тайна — местонахождение ребенка. Полукровного ребенка, предвидевшего падение Амаранты и ее двора.

По крайней мере, так думала Королева фэйри.

Этот тщательно продуманный план Максим и Алларион разработали годы назад — план, о котором Алларион не любил ни вспоминать, ни говорить. Сидя на кухне приморского дома, который Максим держал для Эйн и их дочери, тогда еще не казалось, что опасность так близка, чтобы строить такие планы. Сидя на той кухне, слушая смех женщин и рокот волн о скалы внизу, Алларион не хотел верить, что что-либо может коснуться этого уголка рая — даже Амаранта.

В этом и заключалась его ошибка.

Максим знал. Возможно, всегда знал. Или, быть может, его дочь предвидела это.

В итоге Максим и Эйн сыграли свои роли, приняв смерть ради жизни дочери.

Теперь Аллариону предстояло сыграть свою, и все началось тем утром, когда он наблюдал за мучениями бедной Эйн, не смея вмешаться.

Расплата за его глупые надежды лежала теперь в лужах алой крови в павильоне — судьба куда более ужасная, чем он мог себе представить.

Максим был его другом дольше, чем существуют человеческие летописи, дольше, чем текут реки и стоят леса. Они были мальчишками вместе — теми драгоценными немногими годами, когда фэйри еще молоды, — бегали по камышам вдоль реки Лун, ловя стрекоз. Они тренировались вместе, вместе приручили своих жутких скакунов, вместе сражались против орды орков.

Все вместе.

Поэтому, когда пятьдесят человеческих лет назад Алларион узнал тайну Максима, сами основы его бытия пошатнулись.

Тайный, скрытый дом у моря на границе земель фэйри. Человеческая пара, беременная полукровкой.

Доверие такой тайной оказывало честь Аллариону, но он так и не смог полностью избавиться от ревности и горечи. Из-за жизни, которую Максим скрывал от него. Из-за жизни, которая была у его друга.

Все это умерло вместе с Максимом.

Ничто из этого больше не имело значения.

Взгляд Аллариона скользнул с безжизненных тел Максима и Эйн, наблюдая, как Королева фэйри выпрямляется. Ее глэмор вернулся на место, окутав безупречной красотой. Длинные локоны волос, белых, как звездный свет, ниспадали на узкие плечи и изящные руки. Грациозная шея, хрупкие ключицы, розовый, как бутон, рот и сверкающие сапфировые глаза дополняли гибкое тело, облаченное в бархат цвета полуночи. А за спиной — четыре округлых крыла, нежнее витражного стекла и сияющих, как жемчуг.

Если бы луна сошла на землю, она выглядела бы так, как Амаранта в тот момент.

Но внутри она была лишь червивым желудем — пустой и прогнившей.

Его ярость горела ярче солнца, толкая к насилию. Меч у бедра тяжел, а подвластная ему магия шептала слова ободрения.

— Сделай это, — шептал ветер, — положи конец. Мир станет лучше без нее.

О, как он хотел этого.

В тот миг он поклялся, что чего бы это ни стоило, сколько бы ни заняло, он станет свидетелем падения Амаранты.

Но он вспомнил клятву, данную другу.

Это был не конец, а начало. И завершение Амаранты предназначалось не ему.

Теперь это право принадлежало Равенне.



Потребовалось несколько дней, чтобы Алларион смог покинуть приморский двор Фаллориана.

Блестящий город с его извилистыми мощеными улочками, двориками в тени можжевельников и тополей, сверкающими бассейнами и парящими мозаичными банями, садами цветов и кристаллов — место невероятной красоты — с каждым днем ощущался все больше как ловушка, сжимающаяся вокруг него.

Повсюду в городе за ним следили. Известняковые башни и коралловые арки не могли долго скрыть его от шпионов Королевы. Гавань, заполненная кораблями из белого дуба, не покидавшими ее веками, не давала возможности для побега, как и извилистая стена, опоясывающая город. Пять великих башен Фаллориана