Венорский вальс - Лина Шамаева

скользнула взглядом по рукам, отдав должное и татухам, и по-мужски красивым кистям. На миг залипла на запястьях: одно из них украшали внушительные часы со странным мерцающим циферблатом, другое — многочисленные кожаные браслеты и фенечки с разноцветными бусинками.

Брюнет негромко кашлянул, я подняла голову, и в меня врезался пронзительный взгляд голубых глаз, в которых мерцал лёд. Однако, в отличие от настоящего, он неожиданно дарил не холод, а тепло. Странно.

— Вы не Никита, — ляпнула я очевидное.

— Определённо, — улыбнулся незнакомец. — У Никиты выходной, сегодня я ваш бариста.

— А… — хотела спросить имя, но он, словно прочитал мысли, ответил до того, как я сформулировала вопрос:

— Марк.

— Очень приятно, — вежливо улыбнулась я, — мне, пожалуйста…

— Капучино, — закончил Марк мою фразу.

— Дда, — растерянно ответила я, — и…

— Круассан с земляничным вареньем, — вновь он оказался быстрее, более того, уже поставил передо мной тарелочку с ароматной выпечкой.

— Но как?.. — я опасливо смотрела на круассан, словно не веря в его реальность, в то время как Марк ловко водрузил рядом чашку с кофе.

— Новогоднее волшебство, — улыбнулся он уголками губ.

— А-а-а, поняла, — воскликнула, озарённая догадкой, — Ник рассказал вам о вкусах постоянных клиентов!

— Хмм, пусть будет так, — бариста развёл руками, отчего слабо звякнули подвески на браслетах, а блик от циферблата его странных часов скользнул по моему лицу.

Найдя простое объяснение, я сделала глоток божественного напитка и от удовольствия зажмурила глаза. Марк принялся расставлять бутылки с сиропом и банки со специями, изредка поглядывая на меня. Круассан и кофе закончились, и я собралась было уходить.

— Спасибо, кофе был великолепен, — ничуть не покривила душой, он действительно был такой… словно в него добавили крупицу волшебства.

— Пока не за что, — отрицательно мотнул головой Марк и положил на стойку чёрный прямоугольник визитки. — Позвоните им, они помогут.

— Мне не нужна помощь, — отпрянула я.

— Нужна! — припечатал он. — Через неделю, возможно, раньше, вам станет хуже, поэтому позвоните им сегодня.

Я осторожно взяла визитку. По чёрному фону витиеватыми серебряными буквами стелилась надпись: «частный медицинский центр „Зов Веноры“, генеральный директор Сандор Драган» и номер телефона. Руки задрожали, под ледяным панцирем души гулко стукнуло сердце. Вопросительно глянула на баристу: откуда он знает про болезнь? Он остро глянул льдисто-голубыми глазами:

— Запомните: сегодня! И — удачи!

Я заторможенно кивнула и побрела к выходу. По пути чуть не наткнулась на ёлку, украшенную яркими шарами. И как я не заметила её при входе? На улице стемнело, ярко горели фонари и разноцветные гирлянды, оплетающие деревья вдоль дорожек парка. С неба спускались крупные снежинки, зимними мотыльками кружась в лучах света.

Придя домой, я поужинала и прилегла на диван. Долго крутила в руках визитку, но так и не приняла определённого решения.

А через четыре дня рано утром поднялась температура и открылось носовое кровотечение.

Превозмогая слабость, я дотянулась до визитки, лежащей на тумбочке рядом с кроватью, и дрожащими руками набрала номер. Когда пошли длинные гудки, спохватилась: клиника иностранная, но в какой стране? На каком языке со мной будут говорить? Знаю только английский, «со словарём», то есть, почти никак.

На удивление, мне ответили на правильном русском языке. Наверное, высветился код страны.

— Клиника «Зов Веноры» слушает, — сказала трубка приятным женским голосом.

— Я… мне… — мысли путались, во рту была пустыня, в висках стучало.

— Вам нужна медицинская помощь, — утвердительно пропела трубка. — Мы будем рады принять вас послезавтра, наши специалисты заедут за вами и будут сопровождать до клиники.

— Спасибо, — выдохнула и нажала отбой.

Я проспала почти весь день, к вечеру немного поела и снова впала в полузабытьё. Температура почти не снижалась, и общее состояние ухудшалось. Появился страх, что специалисты клиники откажутся везти меня в таком виде, заклеймив безнадёжным термином «нетранспортабельная».

Наступило тридцать первое декабря. Превозмогая дикую слабость, я выползла из кровати и из последних сил собрала небольшую сумку с необходимыми вещами. Ровно в полдень раздался звонок в дверь.

Кажется, я брела ко входу целую вечность, тяжело переставляя ноги, вдруг ставшие неподъёмными. Открыла дверь. За ней стояли трое рослых молодых людей в куртках, похожих на форму работников скорой помощи, и с медицинскими чемоданчиками в руках.

Я прошептала «здравствуйте» и упала в обморок. Последнее, что услышала гаснущим сознанием:

— Она на грани!

— Держи Врата!

— Не успеем!

Глава 3

Ужин

Полина Флоренская

— Почему она прибыла в таком плачевном состоянии? — в низком голосе говорившего мужчины сквозил явный упрёк.

— За ней явились сразу, как только поступил сигнал, — оправдывался второй собеседник. — Да и Врата открыты в день смены года.

— Знаю, но в экстренных случаях не стоит ждать открытия Врат, — заметил первый.

Голоса доносились из-за неплотно прикрытой двери комнаты, в которой я очнулась. Или проснулась? Сознание возвращалось медленно и неохотно, в теле блуждала слабость, но не та, изнуряющая, которая сопровождала меня все последние дни, а приятная слабость после долгого сна. Мысли ворочались в голове неохотно, как ленивые коты.

«Что за ворота они открывают, и, кстати, где я?» — подумала, прислушиваясь к тихим голосам. Беглый осмотр комнаты заставил усомниться, что я нахожусь в клинике. Либо это была элитная клиника для ооочень богатых пациентов, и тогда страшно представить, в какую сумму обойдётся лечение и пребывание в ней.

Напротив кровати — французское окно. Удобная широкая кровать походила на медицинскую функциональную примерно так же, как антикварное кресло — на старый табурет. Одно шёлковое постельное бельё вишнёвого цвета, вероятно, стоило больше, чем весь мой гардероб. Кровать украшало резное изголовье, остальная мебель, состоящая из пузатого комода, круглого журнального столика и пары кресел составляла гарнитур с кроватью и была выполнена из идентичных материалов. Обивка кресел — монотонная, приятного цвета топлёного молока. Пожалуй, только стены можно было с натяжкой отнести к больничным из-за их белого цвета. Однако, сомневаюсь, что в какой-либо из существующих клиник они словно светятся изнутри. Я чуть привстала, опершись на локти, и посмотрела за окно. Не увидела ничего, кроме сугробов и высоких деревьев. Вдалеке вроде виднелись горы, но из-за сумерек точно не понять. Так куда же занесла меня судьба?

— Сандор, она пришла в себя, — проинформировали за дверью.

«Это они про меня? Откуда узнали?» — вяло удивилась осведомлённости собеседников.

— Да, Лукас, я её чувствую, — ответил неведомый Сандор.

— Только не говори мне, что она… — начал Лукас.

— Ни слова больше! — угрожающе прервал его Сандор.

Двери распахнулись, и в комнату совершенно бесшумно вошли двое рослых мужчин. Я встретила их настороженным взглядом и инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка. Запоздало подумала,