Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

Малуша звонко рассмеялась в ответ, девушки выбежали во двор и зашагали к колодцу…

Когда с бочками в бане и прочими дневными заботами было покончено, Ясиня тихонько проскользнула в свою маленькую светёлки и, раздевшись до исподней рубахи, шмыгнула под одеяло. Прислушалась. В палатах князя всё ещё вовсю гуляли. Князь Борис принимал гостей с размахом. До слуха девушки долетал разудалый перебор гуслей и громкий мужской смех. «Завтра, поди, к заре не проснутся» — лениво подумала Ясиня и закрыла глаза.

Дрёма подхватила девушку и закружила старой, заботливой нянькой. Снилось Ясине долгое, бескрайнее поле. Шагая по высокой траве, она срывала нарядные васильки и весёлые ромашки, хрупкие колокольчики и яркие маки, старательно вплетая их в свой венок. Тот выходил на загляденье нарядным. Вот последний цветок нашёл своё место, и Ясиня довольно покрутила венок в руках. Кому же достанется такая красота?

Вдруг небо над её головой помрачнело, темные тучи заслонили солнце, перелесок по краям поля надвинулся, мигом обратив широкий простор в маленькую лесную полянку. Ясиня испуганно прижала венок к груди. Алые молнии пронзили почерневшее небо. Вот-вот польёт. Девушка торопливо отступила назад, под защиту деревьев и услышала за спиной громкое, угрожающее рычание. Похолодев, она обернулась и увидела перед собой жуткие, звериные глаза, что горели волшебным огнём.

«Отдай!» — открыв страшную пасть, прорычало чудовище. Ясиня обмерла от ужаса и подавилась криком…

Глава 2

С этим криком она и проснулась. Мирная ночь царила в княжьем тереме. Широкий месяц заглядывал в оконце, озаряя узкую девичью постель морочным, тусклым светом. Ясиня прислушалась. Ей показалось, или точно, эхом её крика, раздался утихающий женский вскрик. «Почудилось» — сказала себе Ясиня, но сердце не унималось, вибрируя в груди беспокойной, испуганной печугой.

— Пойти чтоль, глянуть… — пробормотала девушка и потянулась к свече, оставленной у изголовья.

Не обуваясь (лето ж на дворе), она мягко скользнула за дверь и, прикрывая свечной огонёк ладонью, тихонько спустилась вниз по скрипучим деревянным ступенькам. Беззвучно отодвинула увесистый засов в сторону, с усилием толкнула тяжёлую, дубовую дверь и шагнула на крыльцо. Огонёк свечи забился на прохладном ветру и погас. Ясиня на краткий миг испугалась, что окажется слепым котёнком в угрюмом ночном мраке, но тут же её глаза нашли два факела, в высоких подставках, что освещали широкий княжеский двор. Краткий испуг отпустил, но тревога не желала покидать сердце.

Бегло оглядев двор, в котором не было не души, не считая пары брехливых, но сейчас мирно дремавших дворовых псов, Ясиня остановила взгляд на темнеющей по правую руку конюшне. Именно туда толкал её нудный, дурной зуд беспокойства.

До чутких ушей девушки долетел недовольный всхрап и тихое ржание Ворона — лучшего отцовского скакуна. Это решило дело. Легкой чайкой слетела Ясиня с крыльца и беззвучно пересекла спящий двор. У самой двери конюшни задержалась и подхватила прислонённый к стене крепкий, увесистый дрын. Ночному татю не поздоровится — усмехнулась Ясиня, сторожко потянув за железное кольцо высокой двери…

В конюшне творилось неладное — поняла Ясиня по странным шорохам, вздохам и тихому бормотанию, что долетали до неё в темноте. Лошади беспокойно били копытами и волновались в стойлах. Запоздало мелькнула мысль — а коли злодеев несколько и у них топоры? Однако отступать было поздно. Ясиня крепче перехватила дрын и, выставив его перед собой на подобии меча, отважно шагнула вперёд,

— Эй, есть тут кто⁈ Выходи немедля, тать! Тебе не спрятаться от меня!

Где-то впереди, в копне сена, отчётливо ахнули звонким, девичьим голосом. Ясиня насторожилась и шагнула вперёд, но быстрая, легконогая тень метнулась из темноты и проскользнула мимо неё.

— Стой! — вскинулась Ясиня, но ночной призрак уже растворился за приоткрытой дверью конюшни.

«Куда ж теперь?» — растерялась девушка, мучительно выбирая: погнаться за ловким татем или пойти успокоить испуганно всхрапывающего Ворона?

Пока, нахмурив брови, Ясиня вглядывалась в темноту, беда подкралась незаметно. Ловкие, могучие руки перехватили её поперёк груди, большая ладонь зажала рот, поймав испуганный вскрик. Ясиня дёрнулась и затрепетала в пудовом захвате незнакомца. Злодей был высоким и сильным, обдавая пленницу, облачённую в одну исподнюю рубаху, жаром молодого, горячего тела.

— Так, так, так… — вкрадчиво прошептали девице в ухо. — Что это за птаха попалась в силок?

— Отпусти, ирод! Зашибу! — сдавленно прорычала Ясиня, попытавшись укусить охальника.

— Ай, какая норовистая! — не испугался злодей, словно бы даже развеселившись. — Тсс, не бузи, девка! Дай-ка я тебя разгляжу…

Не успела пленница и глазом моргнуть, как её подтащили к прорехе в стене, из которой лился серебристый свет месяца. Этого неяркого свечения злодею хватило, чтобы разглядеть лицо девушки.

— А улов-то знатный… — тихонько присвистнул супостат, и Ясиня почувствовала, как жесткий захват стал нежнее. — Что же тебе не спится, красавица? — промурлыкал ирод ей на ушко. — Искала кого? Не меня ли?

— Да чтоб тебе пусто было, аспид! — зло выдохнула пленница. — Отпусти меня, али пожалеешь! Ох, пожалеешь!

— Гляди-ка, какая грозная! Прям витязь в юбке, — тихонько рассмеялся охальник. — Да что ж ты мне сделаешь, дурочка?

— Прокляну! — выдала ужасное девушка, чувствуя горячее мужское дыхание на своей шее. — И тебя, и весь род твой до седьмого колена!

— Ого! Да ты, никак ведьма? — с заметным сомнением проронил злодей.

— Ведьма! — шустро кивнула Ясиня. — Ещё какая! Прокляну — в век проклятье не снимешь!

— Да поди ж ты! — усмехнулся аспид. — Ведьм я ещё не целовал…

Ясиня не успела испугаться, как злодей притянул её к груди и накрыл девичьи губы хватким, бесстыжим поцелуем. Ясиня обмерла от неожиданности и невольно поддалась жаркому напору. Её словно бросили в самую гущу тлеющих углей, а те всё разгорались под жаркой лаской чужих уверенных губ.

Впрочем, морок длился недолго. Почувствовав, что увлекшись поцелуем, коварный тать чуть ослабил хватку, Ясиня одним стремительным, ловким движением вывернулась из его объятий и шустрой белкой отскочила в сторону. Часто дыша, она зло процедила,

— Окоротись, аспид!

— Вернись ко мне, ладушка, — злодей протянул к ней руки. Голос его был мягок и, между тем, властен…

Ясиня попятилась. Её пальцы случайно нащупали гладкое дерево отлетевшего в сторону дрына.

— Стой, где стоишь… — угрожающе пробормотала она.

Но