Новогодняя ночь для ледяного генерала - Кайра Бардо

чародей, провёл целый час, бормоча заклинания обнаружения, водя руками вокруг моей головы и груди. Его лицо мрачнело с каждой минутой.

— Это старая магия, — сказал он наконец, опуская руки. — Не человеческая по своей природе. Она использовала что-то древнее, возможно, украденное из эльфийских архивов.

— Можете снять?

Он покачал головой.

— Проклятие вплетено в саму вашу сущность, генерал. Оно не лежит на поверхности, как чары или иллюзия. Оно стало частью вас. Единственный способ разрушить его — выполнить условие.

Я смотрел в окно его башни на город внизу. Люди суетились по своим делам, торговали, смеялись, жили своими короткими, бессмысленными жизнями. Влюблялись, страдали, умирали.

— Испытать страсть, — повторил я её слова. — Воспылать огнём, как она выразилась.

— Полагаю, именно так.

— Абсурд.

Верманд вздохнул.

— Возможно. Но проклятие реально, милорд. И через год...

— Я стану льдом. Да, я слышал.

Старик выглядел встревоженным, почти жалким в своей беспомощности. Он не мог помочь, и мы оба это знали.

* * *

Первый месяц я игнорировал проклятие.

Продолжал тренироваться с войсками, планировать оборону северных границ, выполнять обязанности генерала. Холод оставался на месте, лёгким дискомфортом, который можно было забыть, если сосредоточиться на чём-то другом.

Придворные женщины, конечно, восприняли проклятие как вызов. Внезапно я стал ещё более желанным. Теперь они могли убедить себя, что пытаются спасти меня, а не просто удовлетворить любопытство.

Леди Кассандра, младшая дочь герцога Халлбйорна, подошла ко мне в библиотеке. Молодая, румяная, с золотистыми кудрями и невинными глазами.

— Генерал, — она присела в реверансе, слишком глубоком, открывая вид на грудь. — Я слышала о вашем... несчастье. Позвольте помочь вам.

Я перевернул страницу трактата о фортификационных сооружениях.

— Благодарю, леди Кассандра. Помощь не требуется.

Она приблизилась, положила руку на мою. Её пальцы были тёплыми, мягкими.

— Но вы же понимаете, что произойдёт, если... Вам нужно кого-то полюбить. Или хотя бы... возжелать.

Я посмотрел на её руку, потом на её лицо. Она улыбалась, но в глазах читался расчёт. Такая честь — стать той, кто разрушил проклятие непобедимого генерала.

— Желание, — повторил я, — это не то, что можно вызвать по команде, леди Кассандра. Тем более к тому, кого не знаешь.

— Мы можем познакомиться ближе...

Я убрал руку.

— Нет.

Она ушла обиженной. Через день пришла графиня Элеонора, вдова, известная своими любовными похождениями. Потом баронесса Изольда. Потом ещё кто-то, я перестал запоминать имена.

Все они предлагали одно и то же — своё тело, свою страсть, своё внимание. Будто проблема была в отсутствии возможностей, а не в моём принципиальном отвращении к подобным слабостям.

Я отвергал их всех.

Через два месяца холод усилился. Теперь он был не просто ощущением — кончики пальцев левой руки стали бледными, почти прозрачными. Когда я сжимал кулак, сквозь кожу проступали кристаллы льда.

Верманд осмотрел руку, нахмурился.

— Процесс начался, милорд. Проклятие медленно превращает вашу плоть.

— Сколько времени?

— Трудно сказать. Возможно, оно ускорится ближе к концу срока. Или будет идти равномерно. Я не знаю.

Я смотрел на свою руку. Пальцы двигались нормально, но выглядели мертвыми. Инородными.

— Есть другой вариант, — сказал Верманд тихо. — Вы можете попытаться... заставить себя. Выбрать кого-то и...

— Нет.

— Но, милорд...

— Я не унижу себя до имитации чувств ради спасения жизни. — Слова прозвучали резче, чем я намеревался. — Если проклятие требует настоящей страсти, притворство не сработает. А настоящую я не могу испытать по приказу.

Верманд кивнул, но выглядел несчастным.

— Тогда... я не знаю, что предложить, генерал.

Я тоже не знал.

* * *

Через полгода лёд добрался до локтя. Левая рука почти не чувствовала температуры, прикосновения стали отдалёнными, приглушёнными. Я всё ещё мог держать меч, но удары были слабее.

Король вызвал меня в личные покои.

Эдмунд IV был хорошим правителем — справедливым, умным, прагматичным. Мы работали вместе двадцать лет, и я уважал его, насколько мог уважать человека.

— Амарилл, — он жестом указал на кресло напротив. — Садись.

Я сел. Он налил вина, протянул мне кубок, я взял его правой рукой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Достаточно хорошо, чтобы выполнять обязанности, Ваше Величество.

Он усмехнулся.

— Ты всегда был ужасным лжецом, генерал. Твоя рука выглядит как кусок льда, и мои шпионы говорят, что ты отверг уже два десятка женщин, готовых помочь.

— Три десятка, — поправил я. — Последние перестали быть достойными упоминания.

Эдмунд отпил вина, изучая меня.

— Ты гордец, Амарилл. Всегда был. Это делало тебя великим генералом, но сейчас убьёт тебя.

— Возможно.

— Нет, не возможно. Определённо. — Он поставил кубок на стол. — Лейрис исчезла. Мои люди ищут её по всему королевству, но безрезультатно. Вероятно, покинула страну. Никто не может снять проклятие, кроме неё. И времени у тебя всё меньше.

Я молчал. Что можно было сказать? Он был прав.

— Пожалуйста, — продолжил король, и в его голосе прозвучало что-то необычное. Мольба? — Попытайся. Выбери кого-нибудь. Хоть что-нибудь. Ты слишком ценен, чтобы потерять тебя из-за упрямства.

— Я не могу полюбить по приказу, Ваше Величество.

— Тогда научись. — Его голос окреп. — Ты выучил шесть языков, овладел мечом, копьём, луком, стал лучшим стратегом в королевстве. Неужели чувства сложнее военной тактики?

Я посмотрел на свою левую руку. Ледяную, мёртвую, чужую.

Может, он был прав. Может, это просто ещё один навык, который нужно освоить. Может...

Нет.

Я не мог заставить себя верить в это.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Но я не могу.

Эдмунд вздохнул, откинулся в кресле.

— Тогда готовься к смерти, генерал. Потому что через полгода ты станешь статуей в моём тронном зале.

Я допил вино и ушёл.

Глава 3

Прошло ещё три месяца.

Лёд добрался до плеча, спустился по левой стороне груди. Когда я снимал рубашку, видел в зеркале границу — половина торса нормальная, живая, вторая словно высеченная из мутного хрусталя. Сердце билось под обеими, но слева я не чувствовал ударов.

Движения стали медленнее. Я больше не мог тренироваться с мечом — левая рука не слушалась, повисала плетью. Пришлось учиться заново держать равновесие, компенсировать мёртвый вес.

Верманд навещал каждый день, приносил отвары, мази, настойки. Ничего не помогало. Магия не могла остановить проклятие — только истинная страсть, как он повторял с унылой настойчивостью.