Освобожденный - Харпер Слоан

— О, Грегори... Это звучит как приглашение попробовать. — Мы оба смеемся, но, по правде говоря, я сомневаюсь, что есть что-то, что может выбить меня из колеи. — Ну что? Ты собираешься рассказать Свею, что сделало тебя таким счастливым?

Счастливым? Какого черта?

— Ты такой странный, Свей. — Я смеюсь, качая головой. — На этих выходных Мелисса сказала мне, что мы беременны. Ну... она беременна, но ты понимаешь, что я имею в виду. — Даже произнесение этого вслух приносит мне новый прилив чистой, блядь, радости.

Моя девочка. Беременная.

— О-о-о-! Ребенок! — Свей начинает без умолку твердить о том, что дядя Свей такой-то, малыш такой-то, и тут я понимаю, что пора уходить.

Как раз в тот момент, когда открываю рот, чтобы попрощаться с ним, я слышу это. Позади меня раздаются хлопки. Обернувшись, я вижу их. Аксель, Бек, Куп и Мэддокс — все они хлопают, как сумасшедшие тюлени, с улыбками во весь рот. Даже у Мэддокса улыбка на обычно невозмутимом лице.

— Поздравляю, брат. Не знал, что это возможно со всеми этими дырочками и кольцами в твоем члене, — возмущается Бек.

— Я бы подумал, что с таким количеством игроков, которых он качает, у этих маленьких пловцов не будет ни единого шанса, — смеется Аксель.

Я начинаю хихикать, пока не слышу позади себя вздох удовольствия.

— Что? Грегори, что это такое? — я поворачиваюсь и вижу, как Свей драматично обмахивает лицо веером, его взгляд прикован к моей промежности.

Разве это не прекрасно? Очевидно, я был неправ; есть что-то, что может стереть улыбку с моего лица.

— Ничего, Свей, — говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал сурово, и в то же время направляю на четырех придурков свой самый суровый взгляд, говорящий «заткнитесь на хрен».

— Грегори Кейдж, у тебя есть пирсинг? — он практически задыхается.

Дерьмо.

— Большое спасибо, придурки, — выдавливаю я из себя. Они все смеются. Даже Мэддокс смеется так сильно, что у него на глазах выступают слезы.

— Как скоро ты забудешь, что слышал это? — спрашиваю я Свея.

— О, дорогой. Я забуду этот сочный кусочек в тот день, когда свиньи научатся летать. И подумать только, я думал, что ты — самый скромный из всех. Кто же знал, что ты скрываешь? — его взгляд блуждает по моему телу, прежде чем снова остановиться на промежности.

Боже.

— Свей, я — женатый человек. Перестань думать о моем члене.

На самом деле, как бы меня ни раздражали эти идиоты, которые все еще смеются у двери в наш офис, выражение лица Свея действительно комичное. Смесь шока и благоговения.

— К тому же, у Мэддокса тоже есть. Вожделей его. Он холост. — Я смеюсь, прежде чем протолкнуться сквозь толпу. Теперь все смеются еще громче — за исключением Мэддокса.

— Боже мой! Поздравляю, Грег! — Эмми кричит, когда я прохожу через главный вестибюль. Она вежливо игнорирует тот факт, что теперь весь штат Джорджия, возможно, знает о моем пирсинге. — Держу пари, ты, Мелисса и Коэн в восторге!

— Спасибо, Эм. Мы невероятно счастливы. — Я тепло улыбаюсь и обнимаю ее. Мы болтаем несколько минут, прежде чем я продолжаю идти по коридору. Не проходит много времени, как в комнату входят четверо друзей. Я должен был это предвидеть. Они ни за что не оставили бы все это у двери. Буквально.

— Ну? — спрашивает Куп.

— Что ну, придурок? — я откидываюсь на спинку стула, прежде чем опустить его.

— Поздравляю, чувак. Иззи рассказала мне вчера вечером, — перебивает Аксель, у которого, по крайней мере, хватает приличия больше не упоминать о моем пирсинге.

— Что ну, задница. Сколько дерьма было в твоем члене, и ты все равно ее обрюхатил? — моего ответного рыка достаточно, чтобы Куп закрыл рот и поднял руки. — Просто спрашиваю, чувак. Я подумал, что Ди — полная дура, когда она упомянула всю эту вечеринку, на которой ты зажигаешь в штанах. — Он смеется и приподнимает брови, глядя на меня.

— Тебе действительно нужно научиться молчать. Или, может быть, купить фильтр, — громким шепотом говорит Бек.

— Что? Можешь ли ты честно сказать мне, что тебя ни капельки не интересует, почему у него все это происходит?

Бек просто качает головой, глядя на Купа и предпочитая проигнорировать его нелепый вопрос.

Умный человек.

— Между прочим, у меня вообще не входило в привычку думать о его члене, — смеется Аксель, усаживаясь на один из стульев рядом с моим столом и беря в руки мяч для снятия стресса. — Но раз уж мы затронули эту тему, что, черт возьми, заставило тебя сделать это дерьмо?

— Мы действительно собираемся это делать? Может, стоит достать их и сравнить размеры, пока мы этим занимаемся? — я в отчаянии провожу рукой по волосам. С тех пор, как стало известно о моем пирсинге, у меня было предчувствие, что это произойдет.

Мэддокс, наконец, вмешивается, и на его лице появляется озорная ухмылка.

— В этом нет необходимости! Я знаю, что мой превосходит всех вас, мальчики.

— Хочешь поспорить? — издевается Куп и встает, пытаясь расстегнуть молнию на штанах.

— Если будешь выкидывать это дерьмо в моем кабинете, я тебя порежу.

Он благоразумно садится обратно, когда я тянусь за ножницами.

— Ладно. Если тебе действительно нужно знать, я проиграл пари. Один мой старый друг поспорил со мной, что я не стану этого делать, а потом поставил на то, что я не получу больше, чем он. Так что я напился, а остальное уже история. Мелиссе нравится, так что, в общем, это лучшая ставка, которую я когда-либо проигрывал. Конец.

Они все просто смотрят на меня. Мэддокс первым нарушает молчание.

— Вам, ребята, следует делать заметки. Как бы забавно это ни звучало, дамам это нравится. Поздравляю с беременностью, брат. — И с этими словами он выходит из комнаты.

Я слышу еще несколько невнятных поздравлений, прежде чем Бек и Куп встают и уходят. Аксель не двигается со своего места, продолжая подбрасывать этот чертов мяч в воздух.

— Что? Я вижу, тебе есть, что сказать. — Я откидываюсь на спинку стула и готовлюсь выслушать его.

— Тебе действительно нужно было вкладывать идеи в голову Иззи? Теперь у нее появилась блестящая идея, что мне нужно немного... Как она это назвала? О, да, «Тройное наслаждение вагины». Что, черт возьми, все это значит?

Я запрокидываю голову и смеюсь так сильно, что у меня сводит бока.

— Эти женщины все друг другу рассказывают?

— По-видимому, да. И, Грег, я больше не хочу слышать о твоем члене.

Мы немного болтаем, прежде чем он снова становится серьезным.

— Я рад за