Сатанинские тени - Ли Риверс

— Она человек?

— Похоже на то.

Голос, мужской голос, приглушен маской, и он тихо ругается.

— Как это возможно? — Когда никто не отвечает, он качает головой и поворачивается. — Отведите человека в ее комнату.

Меня поднимают на ноги, и я поднимаю глаза на полог деревьев, скрывающий небо, пока вид не выбивает из меня дух.

Замок. Крепость. Такая, какую я видела только на уроках истории или в руинах. Башни возвышаются на каждом углу, настолько высокие, что шея болит, когда я смотрю на них, пока меня тащат по каменным ступеням к входу.

— Ты даже не представляешь, как долго мы тебя искали, — говорит приглушенный голос, когда меня тянут через двери и по коридору, освещенному лишь свечами, выстроенными вдоль каменных стен.

Здесь пусто, холодно и темно. Когда мы доходим до того, что они называют спальней, меня швыряют внутрь.

Лёгкие сжимаются, когда я ударяюсь о пол, тело дрожит. Подняв глаза, скольжу взглядом по камину, комоду и кровати с балдахином — и замираю на аккуратно сложенной на матрасе школьной форме.

Глава 1

Я оказалась здесь, потому что директриса школы решила, что меня нужно забрать из Мира Смертных и привезти на этот безлюдный остров. Посреди нигде. В окружении моря, которое, кажется, тянется до самого края света. Всю прошедшую неделю, с тех пор как меня привели в мою комнату, я стояла у окна и наблюдала, как восходит и заходит солнце, как луна сменяет его на небе и как вода встречается с берегом.

Справа от обширного леса находится озеро, которое занимает почти весь остров, и я клянусь, что видела, как в нем плавает что-то огромное.

Это место ненормальное. Эти люди — существа — ненормальные.

Школьная форма обтягивает мое тело. Черная рубашка застегивается до самого горла, на ней черный галстук с гербом академии, а подходящая по цвету плиссированная юбка сидит высоко на бедрах.

Я чувствую себя как во сне. В кошмаре. Сегодня первый день занятий, а мне уже отказали во встрече с директрисой, чтобы получить ответы. Все выше меня. Ненормально выше. Некоторые не говорят на моем языке, и я уверена, что они не люди.

Я знаю, что они не люди. Никто на этом острове не человек, кроме меня.

Я вздрагиваю, когда в дверь стучат. Кровь стынет в жилах, когда стук повторяется, и, поправив форму, медленно открываю дверь и замираю, уставившись на двух девочек.

Одна из них улыбается мне: — Привет, я Поппи.

Другая, очевидно, идентичная близняшка Поппи, выглядит скучающей.

— Мел, — бросает она, выпятив бедро. — У нас первый урок, и миссис Далтон велела нам забрать тебя, чтобы ты знала, куда идти, раз пропустила день знакомства. Бери свою сумку.

— Я… — мой голос дрожит и обрывается, рука потирает предплечье. — Вы поможете мне добраться до дома?

— Нет, — отвечает она, а веселая девочка проскальзывает мимо меня в мою комнату, берет сумку и накидывает ее мне на плечо.

— Пойдем, Сера.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Мел толкает Поппи, когда та не отвечает. Ее улыбка замирает, но она снова натягивает ее на лицо.

— Миссис Далтон сказала. Нам нужно идти, а то опоздаем на первый урок.

Вопреки всему, что подсказывает мне захлопнуть дверь перед их носами и спрятаться в ванной, я бросаю последний взгляд на свою комнату в общежитии и следую за ними в коридор — каменные стены, украшенные свечами и картинами, и прикрепленный листок бумаги с правилами для девичьих общежитий.

Я не удосуживаюсь их читать. То, что я здесь, — это ошибка. И чем больше Поппи начинает говорить, тем больше понимаю, насколько это верно.

— Итак, первый урок — изучение смертных. Нам всем нужно изучить повадки людей, чтобы мы могли переходить из нашего мира в их. Завтра мы будем заниматься боевыми искусствами, чтобы научиться сражаться как люди. — Она цокает языком. — Довольно досадно, что мы не можем защищаться, используя свои силы. Какой у тебя дар?

Я хмурюсь. — Я ничем не владею.

Она хихикает. — У всех нас есть какая-то сила. Мы с Мел — близнецы, поэтому наши силы абсолютно одинаковы. Мы управляем водой и не чувствуем боли.

Я сглатываю слюну. — Я… я человек.

Мел и Поппи останавливаются и поворачиваются ко мне.

— Что?

Подтянув сумку на плечо, я кусаю губу.

— Ко мне в квартиру пришли какие-то люди и привели меня сюда. Я с Земли.

Мел смотрит на Поппи.

— Земля — это Царство Смертных.

— А, — отвечает та, сбитая с толку. — Тогда ты, наверное, здесь умрешь.

Я широко раскрываю глаза и делаю шаг назад.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, если ты проваливаешь занятия, тебя отправляют в подземелья. Большинство из нас оттуда не выходит. У нас есть год, чтобы сдать все предметы и доказать, что мы можем перейти в Царство Смертных, но если ты и так человек, не понимаю, зачем ты здесь. Скорее всего, тебя выгонят, как только узнают.

Мел толкает ее локтем: — Идиотка.

Но я уже бросаю сумку и разворачиваюсь, чтобы сбежать по винтовой каменной лестнице, чуть не поскальзываясь, когда добегаю до низа. Студенты, которые на голову выше, смотрят на меня, пока я бегу по главному коридору к выходу, и никто не останавливает меня, когда я распахиваю двери, отчаянно пытаюсь добраться до пирса у берега, чтобы сесть в маленькую лодку и убраться отсюда к черту.

Как только мои ноги несут меня по тропинке к воде, прямо передо мной из ниоткуда появляется огромная фигура, и я с такой силой врезаюсь ей в грудь, что отлетаю назад и ударяюсь затылком о землю.

Зрение затуманивается, и я стону, приподнимаясь. Тень, нависающая надо мной, заслоняет солнце и погружает все вокруг в темноту.

Я замечаю волосы, белые как снег, почти серебристые, и самые зеленые глаза, которые когда-либо видела, когда он появляется в поле зрения, с отчаянным выражением во взгляде.

— Кто ты, черт возьми, такой? — кричу я, поднимаясь на ноги. Я едва дотягиваюсь до его груди.

При моих словах беспокойный взгляд исчезает с его красивого лица, челюсть сжимается, глаза темнеют. Он делает шаг вперед, и у меня болит шея, когда я пытаюсь удержать зрительный контакт.

— Дейн, — говорит он. — Слышала обо мне?

Дрожа, я качаю головой. — Никогда.

Беспокойство полностью исчезает, сменяясь гневом, и он крепко хватает меня за подбородок, тащит к пирсу и шепчет мне на ухо:

— Тебе здесь не место, человек. К концу этой гребаной недели тебя