Аутопсия сказки - Николь Скарано

того места, где она стояла, и Бель наслаждалась прохладной жидкостью, успокаивающей ее пересохшее горло, наблюдая, как храпит Цербер. По крайней мере один из них наслаждается матрасом королевского размера, занимавшим половину дома.

Часы на микроволновке сердитым красным циферблатом показывали четыре утра, и Бель пристально посмотрела на них, запихивая кувшин обратно в холодильник. Свет снаружи привлек ее внимание, когда она поставила чашку в раковину и выглянула в окно, наблюдая, как Вера ходит по своей хижине. Пожилая женщина была первой подругой Бель в Байке. Ей принадлежала хижина на противоположной стороне травянистого двора, и Бель наблюдала, как ее седые кудри то появлялись, то исчезали из поля зрения. Судя по ее движениям, Вера убиралась на кухне, и Бель ухмыльнулась, прежде чем схватить книгу со стола. «Корабли встречаются в ночи» (прим. пер.: фраза из стихотворения «Элизабет» Г. Лонгфелло, идиома мимолетных, случайных встреч), обе женщины не могли заснуть. Одна из-за возраста, а другая из-за демонов.

Цербер растянулся на обеих подушках, и Бель оставила всякую надежду оттолкнуть его с дороги. Она устроилась под ним, положив голову на его храпящие ребра, и раскрыла роман, ее глаза тонули в написанных словах, которые всегда приносили ей покой. Внезапно она перестала быть детективом Исобель Эмерсон, страдающей от беспокойства, а стала Луизой-пираткой, убегающей от единственного мужчины, которого любила…

Звонок телефона заставил ее проснуться, забытая книга соскользнула с груди, когда она потянулась к прикроватной тумбочке.

‒ Эмерсон, ‒ простонала она в телефон, в глазах все было слишком мутно, чтобы расшифровать имя на экране.

‒ Бель? ‒ нерешительность прозвучала в голосе ее напарника, и она села, его тон был предупреждением о том, что нужно готовиться к тому, что произойдет. ‒ Извини, что беспокою тебя в выходной, но тебе нужно это увидеть.

* * *

Часы на микроволновке показывали полдевятого утра, и с оттенком раздражения, смешанного с опасением, Бель включила кофейник, засунула ноги в черные джинсы и споткнулась, пытаясь сделать слишком много дел одновременно. Она была благодарна, что ее кошмару хватило приличия прийти в ее выходной, и выключила будильник, надеясь, что дополнительный сон компенсирует потерянные полуночные часы, но настойчивость в голосе ее напарника уничтожила любую затянувшуюся усталость. Она не получала звонка, наполненного таким ужасом, со времен Нью-Йорка, и узел страха, который наконец-то развязался в этом тихом городке, мстительно скрутился в ее нутре. Время ее сна имело смысл. Это было предзнаменование. Предупреждение. Угроза.

‒ Прогулка?

Она схватилась за дверную ручку и многозначительно посмотрела на Цербера, но питбуль не сделал попытки встать с кровати. Она обещала взять его с собой в поход по лесу, примыкавшему к хижине, и, хотя она знала, что собака не понимает девяноста пяти процентов ее болтовни, обвинение в его карих глазах, казалось, кричало «Обманщица», сегодня.

‒ Мне очень жаль, ‒ увещевала Бель. ‒ Если ты не сделаешь это ради меня, как насчет печенья?

Цербер с проворным стуком соскользнул с кровати и подошел к двери, выйдя наружу, и Бель закатила глаза. Если бы все жизненные проблемы можно было решить с помощью печенья.

Питбуль бродил по двору, а она надела рубашку, благодарная, что решила принять душ перед сном, а не дожидаться утра, и налила кофе в дорожную кружку. Она насыпала еду Цербера в его миску, посыпав сверху обещанным собачьим лакомством. Мотылек, привлеченный пламенем, мохнатый зверь вбежал внутрь на звук чашки, звенящей об пол, и Бель поцеловала его мясистую голову, прежде чем запереть за собой хижину. Проходя мимо кухонного окна, она взглянула на него, пока он вылизывал свою тарелку, и ее сердце жаждало повернуть назад, схватить все семьдесят фунтов его комфорта и взять с собой. Она боялась, что сегодня ей понадобится его спокойная поддержка, но ей пришлось оставить его дома. На месте преступления не место необученному животному, несмотря на его острые инстинкты и защитную натуру. Словно почувствовав, что она наблюдает за ним, Цербер перевел на нее взгляд и завилял хвостом. Маленький кнут был настолько мощным, что она услышала, как он стучал по ящикам шкафа, и улыбнулась, помахав ему рукой, прежде чем пойти к своей машине.

Двадцать минут спустя Бель подъехала на адрес, который дал ей напарник, удивленная хаосом, царившим в здании. В «Товары Люмена», принадлежавшей Бретту Люмену, располагалась его мастерская и выставочный зал. Бель однажды забрела внутрь, когда впервые приехала в Байку, но цены на его изготовленную на заказ мебель заставили ее вернуться на улицу и через весь город в комиссионный магазин. Этот человек был художником непревзойденного мастерства, его мастерство пересекало все среды. Люди приезжали со всей страны, чтобы купить или заказать его уникальные произведения, и когда Бель подошла к заместителю шерифа, наблюдавшему за входом по периметру, она задалась вопросом, какой непомерно дорогой предмет мебели был украден.

‒ Доброе утро, детектив, ‒ подоровалась заместитель, когда Бель продемонстрировала свой значок и проходя через полицейский барьер.

Желтая лента опоясывала все здание, блокируя даже парковку от зрителей и средств массовой информации, и сердце Бель сжалось.

«Зачем так много ленты?»

‒ Бель, ‒ прервал ее беспокойство тихий голос, и ее напарник, Гаррет Кэссиди, подбежал к ней. ‒ Спасибо, что приехала. Я знаю, что у тебя выходной, но… ‒ он замолчал.

‒ Что случилось?

Яма в ее животе безжалостно зияла от его колебаний, от нервирующей резкости в его голосе. Тридцатипятилетний Гаррет ростом шесть футов один дюйм, с вьющимися каштановыми волосами и ореховыми глазами был красив, как из сборника рассказов: сильный, мягкий и милый во всех отношениях, поэтому напряжение на его лице пугало ее. Оно не принадлежало этому месту, по крайней мере, с такими нежными чертами лица.

‒ Эмерсон, ‒ прервал его шериф Гриффин, и Бель стала наблюдать, как мужчина направился к ним.

В свои пятьдесят с небольшим, с седыми пятнами на бороде, шериф был добрым и умным, удивительно подходящим для своего возраста и из него получился отличный начальник.

‒ Спасибо, что приехала. Я попросил Кэссиди позвонить тебе, потому что хочу, чтобы ты возглавила это дело. Нам понадобится твой опыт.

Бель застыла, ее ноги оцепенели, удерживая на месте. Ее опыт? Она детектив по расследованию убийств. Это не случай кражи мебели, и ее сознание заполонил кошмар.

«Зубы, всегда зубы».

Она должна была знать, что они предвещают мрачное предчувствие.

Она не была готова снова с головой окунуться в бой.

‒ Что случилось?

‒ Я думаю, будет лучше, если ты увидишь сама… чтобы могла составить собственное мнение, ‒ шериф протянул