Его плененная омега - Пенелопа Джемисон

— Дома.

— Дома. Все это время? Прошла уже неделя.

Краем глаза я уловил, как она кивнула.

— Я испугалась, — призналась она. — Кто-нибудь узнал о нас? Так вот почему…

Мой желудок скрутило при воспоминании об избиении. Я знал, что она наблюдает за мной через дыру. Знал, что она видела меня, неспособного отбиться от своего тренера, вынужденного принять его наказание без слез. Альфа во мне ненавидел ее за это, но я знал, что это неправильно. Я не мог ненавидеть ее за то, что она стала свидетельницей моей слабости. Кроме того, ничто из того, что случилось со мной в этих стенах, не было хуже того, что могло бы случиться на войне. Я должен был принять это с гордо поднятой головой, сохранив свою гордость.

— Меня избили за опоздание. В тот день я пропустил тренировку.

Сквозь дыру я увидел, как ее глаза наполнились слезами.

— Из-за меня?

— Нет, — выплюнул он. — Не из-за тебя.

Если бы она узнала, что меня и раньше били, она могла заплакать еще сильнее.

— Тогда почему?

Нам было так весело в тот день. Я рассказал ей несколько шуток. Те, что мой отец рассказывал мне о врачах и их пациентах. И она заливалась этим веселым смехом до тех пор, пока я не потерял счет времени.

— Я забыл, ясно? Послушай, это не имеет значения.

Я подошел еще ближе, стараясь привести свои мысли в порядок. Она была здесь, и я хотел, чтобы она здесь находилась, но меня не устраивало, что она расспрашивала меня. Это только еще больше сбивало меня с толку.

— Мне жаль, альфа, — произнесла она печальным голосом, и это ударило меня в грудь прямо там, где колотилось мое сердце. — А теперь я пойду. Больше я сюда не приду. Просто хотела знать, что с тобой все в порядке.

Ее лицо исчезло из дыры, и внутри меня накрыла какая-то паника. Я перестал расхаживать взад-вперед и нырнул к стене, приземлившись на колени возле дыры, чтобы заглянуть внутрь.

— Подожди! Омега, подожди.

Я затаил дыхание, ожидая, что она вернется, но проходили секунды, и мое дыхание участилось. Что со мной не так?

— Вернись, — потребовал я.

Внезапно ее лицо снова появилось в дыре, и я облегченно вздохнул.

— Ты не можешь просто так уйти.

— Почему?

— Потому что. Я ждал тебя каждый день в течение недели.

Она нахмурилась.

— Ты не ненавидишь меня?

— Нет.

— Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

У нее дрожал голос, говоря мне, насколько она напугана.

— Ты этого не сделаешь. Мы будем более осторожны.

Она долго молчала. Я ненавидел то, что не знал, о чем она думает.

— Ну хорошо, — сказала она наконец. — Если ты все еще хочешь дружить со мной.

Друзья. Мы никогда раньше не говорили об этом вслух подобным образом. Альфа, который дружит с омегой. Этого не должно быть. Это неправильно. Мой отец сказал бы, что это предательство. Но моя маленькая подруга омега не причинила королю никакого вреда, как это сделали те, кто был до нее. Ее единственная ошибка была в том, что она родилась у них. Как это могло сделать ее ужасной?

— Мы всегда будем друзьями. Не важно кто что говорит. Давай пообещаем.

— Ты уверен? — ее голос был таким тихим, и я возненавидел то, что она услышала, как меня избили.

Ненавидел еще больше за то, что это отпугнуло ее. Мне нужно было убедиться, что она вернется.

— Я уверен. Просунь свой мизинец в дыру. Мы поклянемся в этом.

Последовало лишь небольшое колебание, прежде чем ее маленький пальчик проскользнул в дыру. Грязь засохла вокруг ее ногтя, и это единственный признак того, что мы разные. Я обхватил своей сверкающей чистотой рукой ее руку и сжал.

— Я клянусь всегда быть здесь, у преграды между нашими мирами, и всегда быть твоим другом. Повтори.

— Я… — она вздохнула, и я наклонился вперед, чтобы лучше ее услышать, — я клянусь быть здесь, у дыры, и быть твоим другом…

— Навсегда.

— Навсегда, — согласилась она.

Я неохотно отпустил ее палец, и он исчез в дыре, а на его месте быстро появился моргающий глаз.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь мы сделаем вид, что ничего не произошло. Мы притворимся, что меня никогда не били.

Я увидел, как ее глаза снова наполнились слезами. Не следовало упоминать об избиении.

— У тебя синяк под глазом, — пробормотала она. — Это больно?

— Нет.

Лгать ей было нелегко, но я не хотел, чтобы она волновалась.

— Все в порядке. Расскажи мне, что ты сегодня делала, маленькая омега.

Она шмыгнула носом, отстраняясь от дыры, чтобы провести грязной рукой по щеке, вытирая слезу.

— Это был тяжелый день. Моя опекун была ранена в бою. Остальные говорят, что с ней все будет хорошо, но я боюсь. И ужина на всех нас не хватило. Настала моя очередь его пропустить. Но у меня есть немного воды, так что это хорошо.

Она была голодной. Голодной и напуганной. Мне это не понравилось. Я хотел, чтобы она была счастлива, как в тот первый день, когда мы поговорили. Я вспомнил об остатке обеда в моей сумке. Я должен отдать ей его.

Я оглянулся через плечо, ожидая, что тренер снова застанет меня здесь и изобьет еще хуже, чем сделал ранее. А если меня застукают за тем, как я делюсь едой… с омегой…

Я сильно зажмурился, пытаясь забыть ощущение, как большие кулаки колотят меня в живот.

Но желание позаботиться о ней, пересилило мой инстинкт самосохранения. Омега она или нет, но она была моим другом. Она голодна, и я мог это исправить.

— У меня есть кое-что для тебя, — прошептал я в дыру. — Ты только никому не говори.

Я наблюдал, как ее глаза становятся ярче, и понял, что поступаю правильно.

— Для меня? И что это? Иногда кто-нибудь из старших находит пуговицу или камень, рисует на них лицо, и тогда я могу играть с этим.

Любопытство взяло надо мной верх.

— Во что ты играешь?

— Семью.

По тому, как она это сказала, я понял, что она улыбается.

— Семья — моя любимая игра. Там есть папа-скала и мама-пуговка, а также два крошечных малыша-пуговки. Они слишком маленькие, чтобы нарисовать на них лица, поэтому мы назвали их малышами. У меня даже есть старая консервная банка, которую я использую как маленький домик. Но… что у тебя есть для меня, альфа?

— Ничего такого.

— О.

Она ждала.

— Что ж, что бы это ни было, мне это понравиться. Потому что мы