Девятый муж не нужен - Мила Морес

Татуированные руки размыкаются, за спиной не ощущается опоры, и я заваливаюсь назад. Так бы и упала, если бы не медвежьи лапки. Теперь они держат меня под спину, а я вишу так, словно меня наклонили в танце. Надо мной склоняется жутковатое лицо с кудлатой бородой. Мне бы кричать и молить о пощаде, но совсем не страшно. Может, потому, что сквозь толщу растительности на меня смотрят проникновенные синие глаза. А может, мне попросту всё равно, что будет дальше с моей жизнью.

— Присядь здесь, пушинка, — пододвигает для меня кресло, усаживает в него. — Не бойся меня. Ты не местная, я правильно понимаю?

— Н..н..не зн. на..ю.

— Я должен взглянуть на твой корпс. Покажешь?

— Ч..ч..то?

— А, ладно. Одним глазком.

Мужчина-горилла поднялся с корточек, подхватил меня за талию, сделал моим безжизненным телом сальто по воздуху, откинул рваное платье с задницы, уверенно стащил трусики, погладил область копчика.

Я от страха забыла, как меня зовут. В горле пересохло до одеревенения.

Не прошло и тридцати секунд, как меня водрузили в то же кресло, попутно вернув бельё на место и оправив ткань платья. Даже разрезы на нём стали меньше, а может, мне это причудилось.

— Светоч, — прошептал мужчина, и со всех сторон послышались тихие вздохи и волновой шёпот.

Мы сидим в маленькой комнате, скромно обставленной немногочисленной мебелью. Единственное кресло отдали под мою пристыженную задницу. Мохнатый незнакомец снова присел на корточки, немигающе смотрит мне в лицо.

— Светоч явился в теле женщины, — слышу второй голос, и звучит он грозно-сурово, но с насмешкой. — В виде того, чего нам не хватает, а? Дар, давай уже, попробуй угощение!

Апатично поворачиваю голову на голос. В дверях, приложившись к косяку, стоит устрашающей величины мужчина, криво и хищно улыбается, крутит в зубах соломинку.

— Зов всё-таки сработал. Он был прав, — отвечает татуированный.

— Хорошенькая малышка. Зайдёшь ко мне? — подмигивает суровый, и я стопроцентно знаю, что означает его предложение.

— Это не женщина, — звучит третий голос, и на одной из стен в тот же миг появляется окошко, из него смотрит худое мужское лицо. — Светоч бесполый. Но лучше бы явился в виде птицы. Эй, кроха? В птицу превращаться умеешь? Звать-то тебя как?

Вопросы пропускаю мимо ушей. Две стены меняются, открывая взору ещё пару крохотных комнаток. Все обставлены невиданной мебелью, в интерьере неуловимо скользит что-то неуместное. В первой ковёр странно подогнут, во второй сюрреалистичное бра, в третьей — цветок из вазона хрупкими листьями тянется к мужчине.

Перед глазами мелькают вспышки, и я вижу совсем другую картину. Вместо роскошной комнаты — клетка. Вместо цветка, ковра и бра — цепи на решётке. На мужских шеях кольца — отнюдь не украшения.

— Вы что… преступники?

Глава 2

Три пары мужских глаз скрестились на мне, а головы синхронно качнули, отвечая на вопрос отрицательно. Картинка снова стала миролюбивой и вполне симпатичной. Уютная комнатка, изрядно заросшие мужчины, взгляды, фиксирующие мои выделяющиеся из-под потрёпанного платья груди.

— Можно мне воды? — спрашиваю, немного придя в себя.

— У кого-нибудь есть вода? — крикнул тот, кого назвали Дар — татуированный тип с бородой.

Поблизости послышался шорох, несколько мужских голосов долетели до нас, будто эхо, а в следующий миг из дверного проёма выплыл стакан, по воздуху приблизился ко мне. Это подтвердило, что моя кукуха поехала. Но я, как само собой разумеющееся, отпила воды. Всего полстакана налили, ну хоть так.

— Спасибо, — ставлю стакан на низкий столик, опасливо смотрю по сторонам. — Скажите… — прокашливаюсь, чтобы придать голосу уверенности, а внутренностям — храбрости. — А что вы сделали с… — моим Димой? Подлым ублюдком? Ничтожным двоеженцем? Гнусным обманщиком? — С тем… С моим…

— О, не волнуйся, очухается. Уже немного треплется, — Дар кивнул на стену, и снова как по волшебству перегородка исчезла, показывая бетонный коридор и валяющееся недалеко от решётки тело. Только ничего похожего на трепыхание я не заметила. Будто там лежит не живой человек, а труп.

— Перейдём к делу, — послышался авторитарный голос из глубины.

— Может, сначала расслабимся? — оттуда же донёсся ещё один мужской голос, но прозвучал он мягко и весело. — Сил набраться не помешает. Красотка, зайди в пятую комнату! Слышишь?

— К делу, — настойчиво повторил предыдущий, и у меня по коже пробежали колющие мурашки.

— Я не понимаю, что здесь происходит, — несмело поднимаюсь, опасаясь, что меня пинком опрокинут на ковёр. — Но мне уже пора домой. Спасибо за… гостеприимство… Я пойду, — разворачиваюсь вокруг своей оси, пытаюсь отыскать, куда собственно идти, но не вижу ни одного выхода, кроме того, в котором застыла мощная мужская фигура. Неуверенно иду в том направлении, и мне дают дорогу.

— Вонтер к вашим услугам, госпожа, — отвесил шутливый поклон.

На стене сбоку появилась дверь, и я вошла в неё, надеясь, что впереди выход, но вместе этого, прошла в третью клетку. Молодой мужчина, лежащий на полу, быстро поднялся, учтиво поклонился и представился:

— Джаймир, — его глаза недоверчиво сощурились.

Криво улыбнулась в ответ, шагнула в спасительную дверь, которая снова повела меня вбок. То ли надо мной издеваются, то ли тянут время. Я выписываю зигзаги или блуждаю в лабиринте. Чисто теоретически представляю, что клетки стоят в два ряда, и меня нелинейно водят из одной в другую.

В очередной клетке около уютного дивана сидит огромный гепард, дружелюбно мурлычет. Рядом с ним удивительно красивый гладкобритый парень.

— Тройсен, — узнаю худощавое лицо, мелькнувшее в маленьком окошке.

Моя жалкая улыбка могла бы означать «Приятно познакомиться», но на деле она равна «Выпустите меня отсюда!».

— Ну наконец-то, — прозвучал над ухом весёлый голосок, и две руки потащили меня сквозь стену. — Априоль к вашим услугам.

И пока я пыталась опомниться, чертовски красивый негодяй наклонил меня, впился губами в мой рот, залез вовнутрь языком, своевольно обшарил. Я для приличия стукнула по мужскому плечу, сделав попытку освободиться.

Не сказать, что мне прям не нравится, что меня нахально и чувственно исследуют. Надо ещё уметь так целовать, тем более, когда второй язык пребывает в негодовании и не отвечает взаимностью.

— Фух, — Априоль поставил меня на ноги, и я покачнулась. — Роскошное тело, — обвил рукой талию, второй нагло ощупывает груди, проникает под обрезки платья.

— Отпусти женщину, Априоль! — с вялой просьбой сказал кто-то поблизости, и развратник нехотя отошёл, подтолкнул меня под ягодицы, и я по инерции пролетела сквозь решётку.

— Геликус, — представился мой благородный спаситель.

Таковым он был всего несколько мгновений. А сразу после нагло обшарил меня огромными лапищами, пожмакал груди и бёдра, залез между ягодицами и тщательно