Рук и Бунтарка - Кейт Крю

Наш мотосервис закрылся уже несколько часов назад, и теперь всю ночь предстояло разбираться с другой частью нашего бизнеса. Не совсем легальной, которая, между прочим, приносила основную прибыль.

Я надел шлем и завел свою красавицу — матово-черную R1, которая, без всяких преувеличений, была любовью всей моей жизни. Абсолютно черная, словно сливается с тьмой, для нынешней ночи как раз то, что нужно. Я быстро отправил сообщение парню, который следил за Эллиотом, и он тут же сообщил, что тот решил провести вечер на какой-то выставке с девушкой.

Мои губы тронула усмешка. Семья Эллиота была очень богатой, но он всерьез думал, что ему сойдет с рук пятнадцатитысячный карточный долг перед нами. При этом он, видите ли, в субботний вечер наслаждается искусством и пытается впечатлить какую-то красотку.

Идиот.

Я направился в центр, но, увидев знакомую улицу, свернул на нее, не раздумывая. Передо мной вырисовывалось ночное очертание особняка Кэмерона Флетчера, огни на нем были маяком богатства и величия. Флетчер всегда считал себя королем — настолько, что, пожалуй, мог купить себе этот титул. Наверняка он уже купил, самолюбия ему не занимать.

В памяти всплыл яркий образ дома моего детства, объятого пламенем, и от запаха горящих проводов и дерева у меня скрутило внутренности. В этих запахах было нечто худшее, тяжелее и горше всего остального — запах горящей плоти. А потом удушливый смрад химии, как только мы выбрались из гаража, крики Иви, пытавшейся откашлять дым из легких.

И, пожалуй, самое страшное, самое болезненное воспоминание, которое горело в моей памяти и появлялось в самые неподходящие моменты: я стоял на улице и видел родителей, отрезанных огнем, запертых внутри.

А теперь он здесь. Человек, который устроил поджог, надежно заперся в своем «замке».

Карма так и не настигла человека, который отнял у меня все. Ужасные поступки, которые он совершил сошли ему с рук. Говорят, что люди, живущие в стеклянных домах, не должны бросаться камнями, поэтому Кэмерон Флетчер сделал все наоборот и построил дом из камня, в котором ничего не разбить, и ничто, как он думал, не сможет добраться до него. И пока что это ему удавалось.

До сих пор.

До момента, пока я не повзрослел и решил, что не буду больше ждать милости судьбы. Я стану его кармой.

И ничего не радовало меня так, как мысль спалить его жизнь до основания — точно так же, как он когда-то сжег мою.

2

Мне хотелось откинуться на спинку этого жесткого дивана, но он явно был создан для страданий. Впрочем, как и вся мебель в кабинете отца — строгая, дорогая, старинная. Здесь автоматически выпрямляешь спину, будто тебя держат под прицелом. Так что я сидела прямо, испытывая дискомфорт, пока отец перечислял список моих дел на ближайшие две недели.

С каждым пунктом становилось очевиднее, что я на всех этих мероприятиях буду декорацией. Все было для него, для его бизнеса. Иногда я чувствовала себя лишней, ненужной, и это ощущение заставляло желать исчезнуть. Но ради него я была готова терпеть.

Отец управлял крупнейшей охранной компанией города. С тех пор как он рассказал, что семейное наследие для него священно, я мечтала однажды занять его место. Поэтому бросила мечты о художественной школе и поступила в престижный университет, чтобы получить степень в бизнесе. Все ради того, чтобы он дал мне шанс. Но он больше думал о расширении компании, чем о том, чтобы подготовить меня. А с его болезнью я не могла требовать большего.

Он рассказал мне о ней в прошлом году, и мы знали, что ему осталось недолго. У него был амилоидоз — болезнь, которая медленно, но верно разрушает организм. Лечение только замедляет процесс. Мы смирились с этим, но я хотела, чтобы каждая минута с ним имела значение. Его успех был непревзойденным, и я хотела научиться у него всему, но он до сих пор не разрешал мне начать. Я следовала всем правильным шагам, но он, казалось, считал, что я еще не готова. Возможно, он хотел оставить после себя идеальное наследство или не хотел, чтобы в один прекрасный день я заняла его место, что однажды все равно произойдет. Мне нужно было учиться.

Его поручения сводились к тому, чтобы посещать вечеринки и улыбаться нужным людям. Это помогало ему оставаться в центре внимания, даже не появляясь лично. Я согласилась, но ненавидела эти мероприятия. Толпы людей, светские беседы, взгляды, ожидающие, что я скажу что-то умное и смешное, заставляли меня замирать от беспокойства. Я почти ни с кем не разговаривала, потому что никого не знала, да и отец не поощрял мое общение вне этих мероприятий.

Сейчас он снова говорил о каком-то важном ужине, на который я должна была пойти, чтобы угодить его клиентам и партнерам.

Я старалась не закатывать глаза. Я чувствовала, что достойна большего, чем сидеть здесь без дела. Хотела вызовов, приключений, жизни. Если бы он только понял, что я способна на большее. Отец изнурял себя, и я была уверена, что врачи вряд ли одобряли его график. Его здоровье ухудшалось, но он словно не хотел давать мне шанс. Тем не менее я слушала, надеясь, что он поймет, что я могу ему помочь.

Ведь правда могу, но не совсем понимаю, что именно ему нужно от меня, но все же уверена, что смогу научиться.

Он продолжал говорить, упоминая, что не допустит пропуска ни одного мероприятия, ведь в следующем году он собирался баллотироваться в мэры. Казалось, он старался уместить целую жизнь в несколько лет. Я старалась понять его и быть рядом, но эти бесконечные вечеринки выматывали меня.

— Я не возражаю, — ответила я, надеясь, что мое согласие позволит выбраться из дома. — У меня есть планы на вечер с Эллиотом. Мы идем на новую выставку.

— Хорошо. Отлично, — буркнул он, перебирая бумаги. — Увидимся завтра.

Он даже не взглянул на меня. Мы часто разговаривали вот так — я с ним, пока он смотрит в телефон. Но легче не становилось. Каждый раз я чувствовала себя немного более отвергнутой и задавалась вопросом, неужели я настолько скучная.

Я почти перестала выходить из дома, потому что отец хотел, чтобы я оставалась в безопасности. У меня не было хобби, кроме рисования и редких походов на выставки, не было работы. Точнее, я хотела работать на отца, но это, похоже,