Измена. Сквозь облака лжи - Яна Ланская

Глава 2

Я не могу поверить. Как? Ну-у-у-у как? Я не то что не могу выполнить дыхательную технику, я вздох сделать не могу. По щекам, губам, по шее бегут горячие солёные слёзы, и я рвано хватаю воздух. Задыхаюсь в своих рыданиях. Все внутренности как будто обдали кипятком. Настолько мне больно. Настолько мне обидно. Стыдно себе признаться, но я бы предпочла, чтобы он погиб сегодня…

Уехать. Мне нужно срочно уехать. Перед глазами всё плывёт, я так и не могу остановить слёзы и восстановить дыхание. И выйти подышать не могу, потому что они меня увидят через панорамные окна. Какое же это унижение. Почему я должна скрываться? Почему я чувствую себя неудобно? За что он так со мной?

Понимаю, что больше медлить нельзя, они могут скоро вернуться. Устраивать сейчас им концерт у меня нет здоровья. Я не хочу перед ней словить паническую атаку и ползать по полу в поисках опоры. Не доставлю им такого удовольствия. Надо уехать. Выпиваю залпом бутылку воды, открываю окно и сдаю назад. В последний момент замечаю подростка на самокате. Громко матерюсь. Не на мальчика, на себя, естественно. На Стаса. Катю. На жизнь. Становится на сотую процента легче. Поворачиваю на территорию фитнес-центра и опять паркуюсь. Я не в состоянии ехать куда-либо. Захожу в Яндекс заказать такси домой и понимаю, что нужен трезвый водитель. Я в это чёртово Сколково больше ни ногой!

Через пятнадцать минут уже еду с пожилым дядечкой за Антоном. Отвезу его к своей маме, что-нибудь придумаю. Стас по его легенде возвращается только послезавтра, мне надо понять, как жить дальше за эти сутки.

— Вы не против, если я включу радио? — спрашивает водитель.

— Нет, конечно, — отвечаю померкшим голосом.

Забавно, мне всегда мой голос казался слишком писклявым и асексуальным, стоило прорыдаться, и я получила тот самый низкий голос с хрипотцой. Жизнь та ещё юмористка, конечно.

Водитель щёлкает по радио волнам и как назло останавливается не на бизнес-FM, а на новостях…

Держусь ровно тридцать секунд, и меня опять накрывает. Там пять погибших… Стыдно до ужаса, у кого-то действительно трагедия в семье, а я возношу адюльтер в степень. Но для меня это больнее. Предательство больнее. Он предал всё. Меня. Антона. Всю нашу семью. Все наши мечты и планы.

Я так отчаянно хочу избавиться от этой боли, я так хочу, чтобы всё это закончилось, что цепляюсь за надежду. Хочется проснуться и понять, что весь этот день просто кошмар. Хочется представить, что мне просто померещилось. Мозгу так невыносимо, что он банально хочет вернуться в свою зону комфорта, где я любима и желанна…

— Девушка, с Вами всё хорошо? У вас кто-то был в том самолёте? Простите, что спрашиваю, но Вы так внезапно разрыдались.

Я смотрю на него и недоумеваю, и хочется нахамить. Но осекаюсь. Разве он виноват? Нет. И лицо у него доброе.

— Я думала, что мой муж был на этом рейсе. Но я ошиблась, — наконец отвечаю после молчания.

— Слава богу! Представляю, что Вы чувствовали.

— Он мне позвонил, когда я рыдала на полу, и сказал, что приземлился.

— Ну, видите, всё обошлось!

— Да. Он всего лишь приземлился в постель к своей коллеге. Он не улетел в командировку.

Я рассказываю то, в чём сама боюсь себе признаться, абсолютно незнакомому человеку, и в его взглядах, мимике, вздохах чувствую поддержку.

— Ох, милая. Чего только не бывает. Тридцать лет почти извозчиком работаю, такого навидался…

Я всхлипываю и вываливаю водителю всё. И как мы познакомились. И какая у нас была любовь. Как преодолевали трудности, как я за ним рванула в Вену, забив на последний курс универа и уже складывающуюся карьеру. Как мне сложно далась беременность вдали от дома и родных. Тогда был локдаун, не было возможности их навестить. Как душа рвалась на чужбине, но я ради него терпела. Как мы триумфально вернулись, как я его поддерживала. Как мы переехали в дом и исполнили нашу мечту, а ведь нам нет даже тридцати. Мне двадцать семь лет, я думала, что у нас всё впереди, но впереди всё у него, а меня оставили позади…

Выговариваюсь и опять начинаю задыхаться в слезах. Мы уже практически подъехали к нашему коттеджному посёлку, и вдруг он тормозит на обочине. Вокруг только поле.

— Милая, послушай старика. Выходи. Не бойся.

Странное развитие событий, но я выхожу. Во-первых, здесь всё-таки не глухомань. Машины постоянно проезжают, а во-вторых, я ему как-то верю. Видно, что он проникся и сопереживает мне. Обхожу свою машину и подхожу к нему.

— А теперь кричи. Выкричи всю свою боль. Не стесняйся и не бойся. Кричи!

Мне так захотелось закричать, когда я только увидела, как он её целует. Но я загасила всё в себе. И сейчас я кричу. Отчаянно. Ещё больше срываю связки. Горло болит. Но я кричу.

Поворачиваюсь к водителю, благодарю и даю себя обнять. Вот теперь на ясную голову у меня выстраиваются дальнейшие шаги...

Прошу Валерия подождать и бегу за Антоном. Няня мне его уже собрала. Звоню маме, чтобы предупредить о скором визите.

— Мамуль, привет! Выручай, возьми, пожалуйста, Антошу на пару дней, Стас в командировке, хочу свои дела быстро сделать.

— Дорогая, у тебя всё в порядке? Ты приболела?

— Не, мам, просто что-то голос сел. Ну так что?

— Ленуль, а мы с папой вечером на дачу уезжаем. Там он нам не помешает, конечно, но надо сапожки ему взять.

— Ещё лучше. Пойду обрадую его. Через час будем. Спасибо, мамуль. А Лиза дома?

— Дома. Но с нами не поедет. Завтра репетитор. Всё, папа зовёт. Жду.

Лиза моя младшая сестра, ей семнадцать, но она очень рассудительная и, что самое главное, без всех этих патриархальных установок. Она точно не скажет мне, что надо терпеть, что семья главное и ради Антона я должна простить, а потому я хочу рассказать ей. Маме она точно не скажет. Пока надо решить, что делать.

У родителей я надолго не задержалась, предложила Лизе переночевать у меня, и мы сразу же с Валерием уехали обратно.

— Почему ты с водителем? — с удивлением спрашивает сестра.

Пока сказала ей, что у меня очередные приступы паники, что, впрочем, правда. И всю дорогу слушала, как у неё дела, как она написала последние пробники ЕГЭ. На несколько минут мне даже удалось по-настоящему отвлечься.

— Лисюнь, сорри, но мне надо выпить, что ты будешь? Есть кола, камбуча. Морс Антона.

— Колу, — забирается сестра на полубарный стул у