(Не) тяжёлый случай по соседству - Лада Соль

— Так и быть, твою попу я в порядок приведу, но потом вы с батей своим сами разбирайтесь.

Знала бы, чем закончится эта помощь, даже не спускалась бы сюда!

Глава 2

Сказать, что я зла — это ничего не сказать!

Медведев умотал, скотина такая, куда-то, и его нет почти три часа. И если поначалу, как только я освободила маленькую попу от какашечного апокалипсиса, малыш вёл себя более или менее прилично, то вот уже час, как орёт не переставая. А всё почему?

— Правильно, моя маленький! — поддакнула я, пытаясь укачать малыша, но ему явно что-то не нравится. — Ори громче, может, твой папа услышит. Как в песенке!

Снова иду перерывать коробку, в которой лежал ребёнок, в надежде, что смесь появится в ней волшебным способом, но ничего не происходит. Ни смеси, ни Медведева, и мои нервные окончания тоже заканчиваются.

— Маленький мой, если твой отец умрёт по дороге, или его переедет танк, ну или спутник на голову упадёт, то сразу предупреждаю — он виноват сам!

И так я всё представила в красках, что вздрогнула от неожиданности, когда в промежутках между всхлипами малыша услышала, как громыхнула входная дверь.

В гостиную вошёл разъярённый Славик в куртке на голое тело и в домашних штанах.

— И ничего не сломал, — обречённо вздохнула я, понимая, что моим фантазиям не суждено сбыться.

— Ты можешь успокоить его? — зло сказал Медведев и пошёл на кухню. — И чем это воняет? — кривясь, принюхивается он, наливая себе стакан воды.

— Твоим последышем! — злюсь я и подхожу к Медведеву, всовывая ему ребёнка в руки. — Карточка где? — сразу же спрашиваю, пока он в шоке переводит взгляд с меня на малыша.

— В кошельке, — отвечает отстранённо Славка.

— Ничего не сказало! Давай, быстрее шевелись, мне карточка нужна! — начинаю подгонять его.

— В коридоре, на тумбочке! — огрызается это бородатое чудище. — И чего это ты раскомандовалась? — наконец-то приходит он в себя, а я уже иду на выход.

Теперь моя очередь уходить по делам. Хотя иду-то по его делам! Выполнять то, что должен был сделать этот идиот.

— За ребёнком смотри, пока я не вернусь! — бросаю на ходу и, прихватив ключи, выхожу из квартиры.

Мне же нужно будет войти в квартиру, когда я вернусь. Я то прекрасно знаю, что такое маленькие дети, а этот Медведев явно не понимает, что его сейчас ждёт.

И если бы была я более бессердечной, то провозилась бы в магазине часа три, но мне жаль малыша, который явно голодный. А этот идиот и не додумается, отчего малыш плачет.

Хорошо, что за углом дома стоит супермаркет. Быстро купив всё необходимое, возвращаюсь в квартиру, но стоит только створкам лифта разъехаться, как я наблюдаю занимательную картину.

Под дверью Медведева стоят соседи почти всем сбором. Только меня не хватает. Ой, я же тоже теперь здесь!

— А что здесь происходит? — спрашиваю с самым непринуждённым видом.

— Алисонька, здесь такое творится! — на меня бросает взгляд соседка Медведева справа, бабушка Клара. — У нашего соседа в квартире ребёночек!

— Один? — уточняю я и роюсь в сумочке, ища ключи.

— Кто? — в один голос спрашивают сразу три соседки и сосед, дед Гриша. Он у нас военный, но, судя по вспотевшему лбу, его совершенно не радует вся эта обстановка.

— Ребёнок, — отвечаю я и смотрю на эту четвёрку.

— Да вот непонятно! — отвечает теперь бабушка Люда, наша блюстительница порядка в подъезде и моя соседка слева.

— А вы чего ждёте? — уточняю я и выдыхаю, найдя ключи.

— Решаем, в какую службу звонить, — уверенно отвечает бабушка Соня и поправляет очки с огромными линзами. Иногда она мне напоминает черепаху Тортиллу. У неё даже чепчик такой же имеется, как у знаменитой буратиновской черепашки.

— То есть орущий ребёнок вас напрягает, а круглосуточно орущие кошки — нет? — задаю ещё один вопрос и делаю шаг ближе.

Самое интересное, что вся четвёрка делает шаг от меня, но в стороны не расходится.

И вот вроде маленькая я у родителей вышла. Ростом всего-то метр шестьдесят. Да и весом пятьдесят килограммов. Но вот в таких ситуациях на меня смотрят, как на…

— Какие кошки? — быстро прочистив горло, переспрашивает дед Гриша.

— Да те, которые стонут так, будто их здесь сначала убивают, а потом проводят сеанс экзорцизма, — пытаюсь придумать самые лестные обороты, которые приходят мне на ум.

Как-то немного совестливо говорить прямым текстом пожилым людям такие вещи.

И если дед Гриша нахмурился ещё сильнее, явно пытаясь сопоставить все вводные, то тройка старушек резко покрылась румянцем.

— Давайте так: я сейчас разберусь с орущим ребёнком, а потом и с соседом. А вы, так и быть, можете идти отдыхать и сказать мне спасибо, — сделала ещё один шаг, и наконец-то бабули расступились.

— Спасибо! — все четверо снова ответили в один голос и даже кивнули.

— А за что? — решила уточнить бабушка Клара, поправляя вязаную шаль на плечах.

— За то, что я такая красивая, — улыбнулась ей самой искренней улыбкой и, открыв дверь в квартиру Медведева, чуть не свалилась от крика малыша.

— А помощь тебе точно не нужна? — неожиданно спросила бабушка Люда, всовывая свой любопытный нос в коридор.

— Если я стану тоже орать кошкой, тогда бегите на помощь. Во всех остальных случаях — справлюсь сама, — снова улыбнулась и захлопнула дверь.

— Ты где была?! — в коридор влетел взмыленный Медведев с глазами, будто надел очки бабушки Сони, и в футболке, на которой нарисована черепаха.

Я не смогла сдержать себя и захихикала. Но, судя по резко покрасневшим зрачкам, Медведев не оценил моего весёлого настроения.

— Ой, да ну тебя, зануда! — фыркнула я и гордо прошагала мимо Славы, ткнув пальцем в сторону пакетов. — На кухню тащи, папаша. Сейчас кормиться будем.

Через минуту Медведев сам уже разбирал пакеты, а я пошла мыть руки. Малыш всё плакал, да так, что у меня у самой сердце разболелось. Нужно хоть имя его посмотреть в свидетельстве о рождении. Почему-то не запомнила.

— Это что? — получила я вопрос с претензией от Медведева, как только вышла из ванной.

— Еда, Медведев, — закатила глаза и быстро включила чайник, чтобы обработать бутылочку, соску, проверив, хватит ли воды ещё и на то, чтобы развести смесь.

— Для кого? Больных?!

— Для детей, — ответила, но поняла, что если ещё один тупой вопрос последует от этого дурака бородатого, то я его чем-то стукну.

— Не понял! А ты зачем? У