Безумные клятвы - Киа Кэррингтон-Рассел

из тех, кто разговаривает. Просто наблюдал за ней издалека, пока она не подошла ко мне. Я вздрогнул, когда ее рука опустилась на мое плечо, потому что ненавижу, когда меня трогают. Это заставляет меня чувствовать себя так, будто я тону в омерзительной трясине. Я не могу дышать, и на поверхность всплывает так много голосов. Грязь. Отвращение. Боль. Легче избегать контакта. А ещё ненавижу прикасаться сам. Ненавидел всю свою жизнь. Но затем она снова коснулась меня. Я не отстранился, и она улыбнулась мне своей широкой, прекрасной улыбкой.

Есть всего горстка людей, кто в порядке исключения, может меня касаться. Ради которых я пытаюсь бороться с этими чувствами и голосами. Она была одной из них.

Мы оставались на связи. Ну, она оставалась на связи. Каким-то образом она получила мой номер и присылала мне кокетливые сообщения, когда была здесь.

Я ни разу не ответил.

До тех пор, пока несколько месяцев спустя она не вернулась на один из наших аукционов. Мужчина, который ее сопровождал, держал ее за руку так крепко, что я мог видеть синяки. Она была меньше, чем в последний раз, когда я ее видел, — а она и раньше была крошечным созданием, сплошь ноги и руки, и, думаю, именно поэтому она так легко двигалась по сцене.

— Она будет танцевать, — сказал я.

— Что? — спросила моя сестра Аня в замешательстве.

— Она будет танцевать, и мы заплатим. Она берет более ста тысяч за танец. Сегодня она будет танцевать для твоих людей.

Серебряные глаза Синиты нашли мои, как будто зная, что я говорю о ней. И именно тогда и в тот момент я понял, что убью за нее.

В ее глазах было столько печали, и я полностью понимал эту грусть. Я процветал в этом несчастье. Но черт. Они также были пустыми. Бездушными. Лишенными каких-либо других эмоций. Все ее сообщения за последние несколько месяцев были милыми и игривыми, и именно поэтому я никогда не отвечал.

И вот она стоит, контролируемая другим мужчиной.

— Она принадлежит тебе? — спросила Аня.

— Она принадлежит многим, распутная балерина.

И Синита отвела взгляд своих серебристых глаз.

— Ладно, веди ее на сцену.

Аня отмахнулась от нынешней исполнительницы. Уверен, что даже моя сестра не обратила особого внимания на балерину. На то, какую власть она уже имела надо мной.

Я шагнул к Сините и протянул ей локоть. Мужчина, с которым она пришла, не посмел бы спорить со мной, учитывая, что это был мой аукцион и мероприятие. С улыбкой она продела свою руку в мою, приняв предложение, и между нами произошло молчаливое соглашение. Я защищу ее.

Я вывел ее на сцену, включил музыку, и она танцевала. Сказать, что я не мог оторвать от нее глаз, было бы приуменьшением.

На нее невозможно было не смотреть.

Позже той ночью она ушла. Оставив одно простое сообщение:

«Найди меня».

И я это сделал. Нашел ее. Но сейчас, когда она стоит передо мной и говорит уйти, я задаюсь вопросом, почему это сделал.

Меня погубили эти серебряные глаза и иссиня-черные волосы? Или потеря ее прикосновения?

— Не ищи меня в этот раз. Обещай мне.

Она подходит ближе, ее руки скользят по моим плечам. Губы в нескольких дюймах от моих.

— Ты сама просила найти тебя, — напоминаю я ей.

— И могу попросить тебя снова, но не ищи, ладно?

Я должен бы злиться. Она потратила мое время, но я не могу злиться на нее. И я поступил бы так снова.

— Почему? — спрашиваю я.

Она делает еще один шаг вперед.

— Наверное, я окажусь в такой же ситуации, не отрицаю. — Она замолкает, и я чувствую ее дыхание на своем лице. — Но мне нужно самой выбраться из этого. Иначе…

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе умереть? — спрашиваю я недоверчиво.

Она наклоняется вперед, ее губы касаются моих в легком поцелуе.

— Думаю, если бы мы встретились снова при других обстоятельствах…

— Ты бы осталась прежней, — говорю я, и она пожимает плечами.

— Наверное ты прав.

Однажды она сказала мне, что гонится за этим кайфом: танец, ощущение, что все эти влиятельные мужчины смотрят на нее, желают ее. А когда все это ощутила, уже не смогла вырваться.

Она застряла.

Я пытался спасти ее. Но она не позволила мне.

— Поцелуй меня, Алек.

Я не шевелю ни единым мускулом. Она просит о прощальном поцелуе, но это не то, что я готов дать.

— Я могу убить их всех, — говорю я ей. Она поднимает руку и проводит ею по моей бритой голове. Теперь она колючая, длиннее обычного.

— Я не сомневаюсь, что ты самый опасный из всех, Алек.

Она снова наклоняется и дарит мне еще один поцелуй. Синита на вкус как вишня, и мне требуется все самообладание, чтобы не притянуть ее к себе и не взять.

Но я сдержусь. Я не буду использовать ее так, как другие использовали всю ее жизнь.

Она опускает руки и отступает назад.

— Не ищи меня, — тихо приказывает она.

Стискиваю челюсти, но ничего не говорю, поворачиваюсь и ухожу.

Я прилетел из Нью-Йорка в Россию, чтобы найти ее. Бросил сестру в беде, предоставив ей вести наш бизнес и аукционы в одиночку, и все это ради женщины.

И в итоге вернусь с пустыми руками.

ГЛАВА 2

Елена

Настоящее…

Передо мной стоит мужчина, его руки в перчатках. Не знаю, кто он, но он пристально смотрит на меня.

— Ты его знаешь? — спрашивает Джули, садясь рядом со мной на пол. Мои шоколадного цвета волосы падают на лицо, и я откидываю их назад, подражая ее растяжкам, пока мы остываем. Мне не обязательно их делать, но мне это нравится, и это помогает мне расслабиться после шоу.

— Нет, а ты? — спрашиваю я, не отводя взгляда от его пристально смотрящих зеленых глаз.

— Он пялится не на меня, — указывает Джули. От меня не ускользнуло, что она не отрицала и не подтверждала, что, возможно, знает, кто он. — Он довольно горяч в таком «я-могу-убить-и-расчленить-тебя» смысле. — Она смеется, но это именно то чувство, которое возникло и у меня. — В любом случае, мне нужно пойти проверить других танцоров. Не дай себя убить, пока меня не будет.

Она