Помощница антиквара 2 - Амари Санд

Глаза канцлера расширились. Он еще ничего не сделал, а я уже отреагировала так, будто заранее знала, что будет. — Выходит, ты сунула нос куда не следовало? И что же ты успела узнать?

Невидимые магические щупальца сдавили мне горло, как будто затянулась невидимая удавка. Я с трудом подавила стон. Перед глазами поплыли темные круги. Еще немного, и я не выдержу.

Внезапно дверь распахнулась и в кабинет стремительно вошел Павел Романов. Магическое давление исчезло. Я выдохнула, жадно глотая ртом воздух.

— Канцлер! Срочное донесение с южных границ. Император требует вашего присутствия.

Канцлер скрипнул зубами. В его взгляде мелькнуло раздражение, но оно тут же сменилось спокойствием уверенного в себе человека.

— Разумеется, Ваше Высочество. Не будем заставлять Его Величество ждать, — вежливо ответил князь, при этом не отрывая от меня взгляда. — Продолжим наш разговор позднее, Александра. Надеюсь, вы понимаете, как важно в наше время не совершать ошибок, которые могут привести к фатальным последствиям?

Канцлер направился к выходу, но на пороге замер и обернулся.

— Павел Алексеевич, не задерживайте мою подопечную надолго. Она пережила столько потрясений, что я переживаю за ее здоровье.

С уходом князя даже дышать в кабинете стало легче. Я обмякла, растирая ноющее горло. Павел Романов был последним, с кем я сейчас хотела общаться.

— Князь сделал вам больно? — нарушил он затянувшуюся паузу.

Как будто ему было до этого дело.

— Не имеет значения, — ответила холодно, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Павел пожал плечами и отошел к окну, засунув руки в карманы.

— Я хотел поговорить с вами и принести официальные извинения. Вчера я не знал всех подробностей дела, был резок и наговорил лишнего. Увидев вас на площади, когда «Дыхание бездны» угрожало уничтожить столько народа, принял вас за заговорщицу.

— Я никогда ею не была, Ваше Высочество.

— Теперь я это понимаю, — он повернулся ко мне. — Мне жаль, что помолвка с Николаем Аксаковым расстроилась таким образом. И что Георг Витте так поспешно изгнал вас из рода.

— Жаль? — я невольно усмехнулась. — Ваша Высочество, я ничуть не жалею о разрыве отношений с человеком, который сразу поверил в мою вину и даже не попытался выяснить правду. Такие люди не стоят ни любви, ни сожалений.

— А семья? Отец? — Павел чуть склонил голову, признавая справедливость моих слов.

— Что касается семьи, я переживаю только за младшего брата. Он ни в чем не виноват. А отец… — вздохнула, вспоминая его приказ об убийстве Александры. — Георг Витте еще ответит перед законом за связь с заговорщиками.

— Что вам известно об этом? — спросил Павел резко.

— Ничего такого, о чем не знала бы Тайная канцелярия, — пожала плечами. — Но достаточно, чтобы не переживать из-за предательства. Георг Витте изгнал меня из рода. Что ж, я тоже вычеркнула этого человека из своей жизни.

Павел долго смотрел на меня, и в его взгляде проступило что-то, похожее на уважение.

— Вы сильнее, чем казались, Александра. Я буду следить за вашим обучением лично.

— Благодарю за оказанную честь, Ваше Высочество, — склонила голову в знак уважения и пряча досадливый взгляд.

Сколько еще людей в империи нацелилось использовать меня в своих целях?

Романов ушел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Что мне теперь делать? Кому доверять? Кому рассказать, что канцлер и есть главный заговорщик? И главное — сколько я проживу, если открою рот?

Учитывая полную осведомленность канцлера о моих способностях и участии в предотвращении катастрофы, он сразу сообразил, что я его узнала. Значит, наша следующая встреча станет проверкой на прочность.

Слуга в ливрее так бесшумно появился на пороге кабинета, что я вздрогнула от неожиданности, когда он заговорил.

— Госпожа Савельева, карета ожидает вас. Позвольте проводить, — склонился в почтительном поклоне.

Я кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все сжималось от напряжения. Пропетляв по бесконечным коридорам дворца, где запросто можно заблудиться, если гулять в одиночку, мы вышли к служебному входу, где меня ожидала небольшая карета без гербов.

— По какому адресу доставить, госпожа? — спросил кучер, приподнимая цилиндр.

Я заглянула в купчую, которую мне передали с собой вместе с остальными документами, и назвала улицу, где находился мой новый дом.

Петербург за окном погружался в вечерние сумерки. Фонари зажигались один за другим, создавая причудливую игру света и тени на мостовых. Я смотрела на проплывающие мимо особняки, на прохожих, спешащих по своим делам, и не могла отделаться от ощущения нереальности происходящего.

Карета остановилась у добротного двухэтажного особняка недалеко от Литейного проспекта. Жилые дома стояли здесь вплотную друг к другу. Окна приветливо светились. Никакой роскоши, но и не бедность — именно то, что нужно для приличного существования.

Я толкнула входные двери, которые оказались открытыми, вошла внутрь и замерла на пороге. Судя по свежему запаху краски и дерева, дом явно готовили к приезду новых постояльцев.

Сразу с улицы я попала в прихожую, из которой прошла в просторную гостиную с камином. Небольшая полукруглая лестница вела на второй этаж, а под ней располагался вход в кухню.

Заглянула в нее одним глазком, убеждаясь, что там есть все необходимое: плита, большой разделочный стол, сервант и навесные полки с посудой. К кухне примыкала кладовая, где нашел пристанище вместительный холодильный ларь, а через дверь с узким тамбуром можно было попасть во внутренний двор.

Наверху располагался санузел и три уютных комнаты. В самой большой из них стояла широкая кровать с чистым бельем, платяной шкаф и туалетный столик с зеркалом. Распахнув дверцы шкафа, я увидела стопку чистого белья и полотенец, а на вешалках несколько добротных повседневных платьев.

Надо же, какая забота! — выдвинула ящик, где лежали чулки, ночные сорочки и даже нижнее хлопковое белье. Вполне приличное и новое, безо всяких кружев, с бирками торговой лавки.

— Неплохо, — пробормотала я, вытаскивая на свет башмаки на толстой подошве и туфли на устойчивом каблуке.

Однако эйфория от обладания собственным домом быстро уступила место тревоге. На что жить? Денег у меня не было ни копейки. Счет, открытый Клеймором, находился под контролем Канцелярии. Неизвестно еще, когда я смогу им воспользоваться.

Я опустилась на край кровати, задумчиво глядя на свои руки. Серебряное колечко тускло поблескивало на мизинце.

Интересно, осталась ли метка после исчезновения Клеймора?

Стянув кольцо, медленно провела пальцами по шее, где Филипп поставил свою печать. Метка не отзывалась и не